Ледяной поцелуй страха

– Так чего же такие книжки страшные пишешь? Привидения, шумы, тени… Бр-р, как вспомню!

– А я, когда пишу, не боюсь. Может, так страхи «выписываю». Советуют же психологи записывать то, что тебя тревожит. Так вот я пишу о том, что меня пугает.

– Заставляет меня читать, а потом сама же смеется над тем, что я засыпаю с включенным светом в комнате, – проворчала Настя, на секунду оторвавшись от мобильного, с которого что-то читала. Она так и ела, поднося одной рукой ко рту ложку с супом, а другой набирая что-то на телефоне.

– Настасья, убери свой телефон и ешь нормально! – шутливым тоном прикрикнула на нее хозяйка. – С ним и спишь, и ешь, и в душе, наверное, моешься.

– У нее любовь, – усмехнулась Полина и встала, чтобы отнести тарелку в раковину.

– Да какая это любовь! – возмущенно воскликнула Настя, мигом оторвав взгляд от экрана, при этом ее орехового цвета глаза вспыхнули негодующим огоньком.

– Ну вот, а я о чем говорю, – тихо добавила Полина.

– А жених-то хороший? – также шепотом спросила мама. Полина пожала плечами.

– Не знаю. Я его не видела. Только по фотографиям. Красивый. Слишком. Это его первый недостаток. Второй – находится далеко. Третий – ни бельмеса по-русски.

– Но зато он готовит отличную пасту, очень интересный и любит детей! – припечатала Настя, которая опять все услышала.

– Погодите… Как это «ни бельмеса по-русски»?! Он что, турок какой-нибудь? – растерянно замерла с ложкой, которой собралась вылавливать вареники, мама.

– Итальянец. Живет в Венеции, – ответила за подругу Полина. – Настасья с ним в последнюю поездку в Италию познакомилась. Вскружила ему голову и упорхнула, пташка наша. Теперь вот целыми днями и ночами переписывается с ним.

…В Венецию Настя отправилась одна: подруга задерживала сроки сдачи нового романа и не могла уехать до тех пор, пока не закончит рукопись. Настя не раз собиралась в город своей мечты, но каждый раз поездка по каким-то причинам отменялась. Она думала отложить поездку и в этот раз, но Полина отговорила.

Город принял ее с распростертыми объятиями. Они – Настя и Венеция – словно вступили в тайный сговор.