Дар колдуна

Плотно сжатые губы превратились в тонкую линию, и принцесса бешено уставилась сначала на своего отца, а потом и на чародея, съежившегося под этим жутким взглядом. Мартину показалось, что Лео хотела сказать что-то, резкое, злое, но вдруг от двери послышался ещё один голос, полный боли и недоумения:

– Как ты мог совершить такое, Гильем?

Все обернулись. В дверях стояла королева. Замерший за её спиной слуга лишь беспомощно развёл руками.

Чародей досадливо охнул и потупил взгляд, стараясь не обращать на себя внимания.

Гильем молча отвернулся, словно не замечая жены, и только слабая дрожь, бившая его тело, показывала, что он всё слышал.

– Мама, – Леона пересекла спальню и бережно взяла Тасию за руку, – идём отсюда. Мы поговорим с ними позже, а пока оставим отца одного. – В ласковом голосе девушки прозвучала нешуточная угроза, и чародей невольно поежился. Коротким жестом принцесса подозвала Мартина. Втроём они вышли из спальни – и ни один не обернулся на оставшихся в комнате. Только Леона коротко бросила через плечо:

– Жду тебя через полчаса в своём кабинете.

Королева шла, опустив голову и обхватив себя руками, будто мёрзла. Глаза у первой женщины Румии были испуганные, полные неверия. Леона быстро провела всех пустым коридором третьего этажа, остановилась у покоев королевы и повернулась к Мартину.

– Подожди меня здесь.

Мартин молча кивнул и замер у дверей. Те затворились, скрывая от глаз юноши подругу и обессилевшую королеву. Как только они остались вдвоем, Леона глубоко вздохнула, сдерживая рвущийся наружу слабый стон, и развернулась к матери.

Та устало сидела в кресле и смотрела перед собой, ничего не видя. Леона покачала головой. Нет, сейчас не время расслабляться. Пока она нужна другим, она обязана быть сильной. Подойдя ближе, девушка опустилась рядом, и подол бального платья прошуршал по полу.

– Мама? – тихо позвала она, пытаясь вывести королеву из оцепенения. Тасия вздрогнула, растерянно взглянула на дочь.

– Лео, доченька… Я не знала, что отец совершил такое.

Он не говорил мне, а я верила, что Гильем не способен ни на что плохое. – Тасия снова перевела полный затаенной боли взгляд на полыхающее за каминной решёткой пламя. – Как он мог…

Леона поморщилась и промолчала. Отвечать было нечего. Мать горестно вздохнула.

– Что же он натворил? – Голос королевы едва ощутимо дрожал, и от этого она казалась хрупкой и беспомощной. – Я не верю, что надежды нет. Гильем не может погибнуть.