Черная химера

Радио голосом местного корреспондента вещало о городских достижениях.

Дубовик, побритый, посвежевший, пахнущий своим неизменным одеколоном, завязывал галстук, стоя перед стенным зеркалом и глядя через него с улыбкой на сонного Калошина.

– Черт! Казалось, только уснул, – майор потянулся, хрустнув суставами. – А чего это ты не разбудил меня раньше? – проворчал он, натягивая брюки.

Дубовик нарочито возмущенно всплеснул руками, но тут же, не выдержав, расхохотался:

– Я уже целый час пытаюсь тебя разбудить! И радио включил, и бритвой жужжал, и обращался к тебе ласково, как к любимой женщине, ничего не помогло! Храпел, как жеребец! В следующий раз приму более радикальные меры! Тогда держись! – он весело подмигнул отражению майора.

– Не может быть, всегда все слышу, а тут… – Калошин стыдливо засопел, – веришь, казалось, что только закрыл глаза! Старею, что ли? – он тяжело вздохнул.

– Да брось ты казниться! С кем не бывает? – Дубовик легонько хлопнул его по плечу.

– Вот с тобой-то вряд ли такое может случиться! – досадливо пробормотал майор.

– Я, по-твоему, не человек? И не такое было!..

– Вериться с трудом, – все ещё ворча, Калошин отправился умываться.

Когда вернулся, застал Дубовика разговаривающим по телефону с невидимым Алексеем Алексеевичем.

– Итак, товарищ майор, едем в клинику!

– Без конспирации? – уточнил Калошин.

– А мы на такси! Прямо к двери заведующего. Будем общаться с ним. Вход к Флярковскому отдельный.

Я не думаю, что возле клиники нас будут караулить. Кто-то среди персонала? Может, но не факт, иначе не помещали бы туда постороннюю женщину. А Ерохин по приезде займется Юлией и заодно «пощупает» медиков. Парень он дотошный, въедливый, думаю, что-нибудь для нас накопает.

Через час Дубовик с Калошиным в сопровождении степенной санитарки прошагали в кабинет заведующего клиникой. Флярковский встретил их у дверей своего кабинета, проявляя чрезмерную галантность, распахнул двери и пропустил оперативников вперед.

Дождавшись, когда они расположатся на диване, сам сел за приставной столик напротив них.

Калошин заметил у него на носу массивные очки в роговой оправе, которые в прошлый раз отсутствовали. Флярковский, уловив на себе внимательный взгляд майора, вдруг сдёрнул их и стал тщательно протирать. Потом опять водрузил на тонкий нос, беспрестанно дёргая широкое переносье очков, двигая его пальцем то вверх, то вниз.