Джокер в пустой колоде

Дождавшись ответа на другом конце провода, доложив обо всем Сухареву, ответил:

– Есть! – и, похлопав себя по карманам, проверяя на месте ли портсигар и спички, собрался уходить.

В это время из спальни вышла заспанная дочь Варя, на ходу запахивая теплый халатик. (Калошин жил вдвоем с дочерью – жена погибла в войну под бомбежкой, с нею погиб и их маленький сын, шестилетняя Варя успела уйти с соседкой в бомбоубежище, потому-то осталась жива.) Всю свою любовь они теперь отдавали друг другу, Варя с большим уважением относилась к работе отца, старалась по возможности всегда приготовить к его приходу ужин (завтрак, обед – в зависимости от времени суток), хотя особенными кулинарными способностями девушка не обладала.

Девушка взглянула на часы: стрелки показывали всего лишь восемь часов, и, если учесть, что это был воскресный день, все говорило о том, что вызов очень важный. Это Варя поняла и по лицу отца.

Он поцеловал дочь в щеку и направился к двери. Обувшись, оглянулся:

– Не жди, Варя, скоро. Убийство. И дело, видимо, не простое, – и уже выходя из квартиры, скорее для себя, пробормотал: – Ждал чего угодно сегодня, но не этого… – быстро сбежал по лестнице во двор и буквально бегом направился к сараюшке, где стоял милицейский ГАЗик.

У крыльца отделения милиции он был уже через десять минут. Доронин и Гулько курили во дворе, ожидая его. Завидев машину Калошина, они сразу же, не сговариваясь, выбросили окурки и, почти бегом, направились к автомобилю. Калошин, чуть притормозив, развернулся, и не дожидаясь, когда оперативники усядутся, резко рванул с места, так что оба пассажира буквально упали на сиденья.

– Так, что там известно? – Калошин полуобернулся к Доронину и Гулько.

– Дежурному, Геннадий Евсеевич, позвонила женщина и сказала, что к ней рано утром прибежали две девушки с озера – она живет неподалеку, у нее последний дом на улице Озерной, – и сказали, что убиты двое молодых людей – девушка и парень, они ей что-то кричали про разрезанное горло, но она толком ничего не поняла, так как у обоих девушек истерика, – Калошин согласно кивал на слова подчиненного.