Толстяк для Барби

 – Или ты забыла, кто в доме хозяин? Могу напомнить!

Женщина подняла на него заплаканное лицо и… улыбнулась…

Павел подавился воздухом и закашлялся. Он и забыл, когда в последний раз видел, как улыбалась его жена.

– Ты… того… этого… – смотрел он на неё и не знал, что сказать. – Отдохни, что ли… – выдавил из себя мужчина и сбежал в спальню, обдумать поведение и состояние Лены.

А молодая женщина дотронулась рукой до своих губ, которые были растянуты в улыбке. Щёки с непривычки болели и чуть дрожали.

Лена вскочила с пола и отдёрнула занавеску.

Там… во дворе, на лавочке, всё ещё сидел он… Толя… Свет от уличных фонарей освещал его немного тучную фигуру. Радость и какое-то непонятное тепло разлилось в груди молодой женщины.

«Зачем? – как сумасшедшая продолжала улыбаться она. – Почему? Именно сейчас?»

Ей вдруг захотелось увидеть его глаза. Она не задумываясь, что делает, направилась к входной двери.

– Ты куда? – окликнул её Павел, выйдя в коридор.

– Подышать воздухом. Мне надо, – ответила она ему.

– Иди, – как-то странно посмотрел он на неё, когда она открыла дверь и вышла из квартиры.

«Больная! – закричал ей мужчина вслед. – В тапках и халате на улицу отправилась! Что теперь соседи подумают!»

Но женщина не могла остановиться. Какая-то неведомая сила толкала её в спину. Ноги сами несли её к лавочке, на которой ссутулившись, опустив голову, сидел Толя.

Мужчина не шелохнулся, когда она подошла к нему. Он будто витал в облаках, где-то высоко-высоко.

– Ну, здравствуй, – чуть запыхавшись произнесла Лена.

Анатолий поднял голову и открыл глаза.

– Привет, – на его лице расцвела счастливая улыбка.

Глава 4.

Неожиданно Лена осознала, что стоит в халатике не первой свежести и дырявых тапочках, поздним вечером перед окнами своего дома. На лице нет макияжа, волосы уложены, если это так можно назвать, в гульку, которая с затылка сползла и изрядно растрепалась.

«Какой позор! – ругала она себя. – Что он обо мне подумает! Что я забитая?»

«А разве это не так?» – задало вопрос её сердце.

«Вот это и есть моё истинное лицо. Пусть он посмотрит. Может быть поймёт наконец, что…» – почему-то ей не хотелось, чтобы он понял, что её не стоит ждать.

– Я думал, ты никогда, – тихо произнёс мужчина, вставая с лавочки и нависая над ней.

Она только сейчас поняла, что в её памяти он выглядит совсем иначе. Мальчиком-толстяком. Неуклюжим. Нелепым, но необычайно добрым.

Человек, который стоял перед ней, был мужчиной.