Толстяк для Барби

– И пиво с чипсами мне в спальню принеси. Я пока спортивный канал посмотрю. И поживее…

Он встал из-за стола и покинул кухню.

Лена шмыгнула носом, а глаза метнулись к окну. Она потихоньку отодвинула шторку.

«Сидит, – захотелось улыбнуться ей. – Ждёт…»

Но времени на мечты не было, поэтому Лена вернулась к домашним заботам.

Глава 3.

Женщина собрала осколки тарелки и вздохнула, глядя на остатки борща на полу.

«Практически авангардная картина получилась, – поморщилась она, собирая в одну кучу розовый картофель, бордовую свеклу, мутно-оранжевую морковь, серый лавровый лист.

И неожиданно для себя Лена расхохоталась. Громко. Надрывно. До слёз.

Через минуту на кухню вбежал Павел и уставился на неё удивлённым взглядом.

– Что тут… – он осёкся, увидев, что его жена сидит на полу, держа в одной руке мокрую тряпку и хохочет, уткнувшись лицом в кулак другой руки.

– Я… ик… здорова… – и она снова залилась смехом.

– Лена, я тебя первый раз вижу в таком состоянии! – воскликнул Павел, не зная, что ещё сказать.

– И я… – она, опять, вспомнила его слова о ложке и борще, и хрюкнула от нового приступа смеха.

– Ну, когда у тебя пройдёт истерика, я хотел бы получить свои котлеты.

– Свои котлеты, – задыхалась от смеха Лена, вытирая слёзы, которые текли по её щекам.

– Больная, – фыркнул мужчина и ушёл, что-то бормоча себе под нос.

Смех женщины медленно перерос во всхлипывания, и вот она уже уткнула лицо в ладони и рыдала. Горько. Жалобно. Жалея свою жизнь. Себя. Она подтянула к себе ноги, обняла колени, спрятав в них лицо. Ей захотелось скрыться. Исчезнуть. В детстве она любила забираться в мамин шкаф и там тихонько сидеть, представляя, что она находится в высокой башне и её скоро спасёт принц.

«Бестолковая! – думала она сейчас. – Не о принце надо было мечтать, а о нормальном мужчине, который бы… Что? Любил? Так и Павел её любит. Уважал? Когда-то ей казалось, что любви не нужно уважение. Любовь затмит всё. Вывернет на изнанку… Вот меня и вывернуло», – продолжала плакать.

Как долго она так просидела, Лена не знала. Она вздрогнула, когда на кухню вошёл Павел. Злой и голодный.

– Что это за демонстрация сегодня? – зашипел он на неё.