Перевозчица

– Дарил подсуетился?

– Мы решили, что вдруг ты захочешь…

– Не захочу! – Я только глубоко вздохнула от мелькнувшего перед глазами воспоминания.

Похороны мамы и… он. Когда-то я называла его отцом. Он все еще был моим отцом.

– Значит, ты меня прощаешь за обман?

– Для тебя это важно? – Я все-таки повернулась. Чтобы видеть его глаза.

– Ты улетаешь, не хочу, чтобы между нами осталась ложь. Я стал суеверным.

Я отвела взгляд. Пропасть из недомолвок была страшнее, чем эта попытка меня защитить.

– Я не хочу, чтобы мы расстались вот так… – выдавила я из себя.

Он был сильным, не смея показать мне свою боль. Но… у меня была своя, вот она-то и чувствовала товарку.

– Мы так не расстанемся, – неожиданно озорно улыбнулся Артур, надевая мне на указательный палец левой руки простенькое колечко. – В нем – список тех, к кому ты можешь обратиться за помощью, сославшись на меня. Этого кольца будет достаточно для подтверждения. Терминал для снятия информации среди твоих безделушек в спальне.

Кивать, что поняла, я не стала. Закинув руки ему на шею, замерла, крепко прижавшись.

Так мы и стояли, не вместе, но и не врозь, пока на комм не пришло сообщение от Дарила.

«Зверь» был готов к своему первому после воскрешения полету.

* * *

Большой зал кангората сиял огнями. Впервые за последние двадцать лет, прошедших под тенью пропажи главного достояния скайлов – короны кангора.

Ее потеря свидетельствовала о начале времени безвластия. Так бы и случилось, но старшие родов взяли на себя смелость решения: до тех пор, пока символ не будет найден, править расой будет тот, кто был им избран.

Первым в списке избранных стоял канир Искандер. Искусный воин, мудрый и талантливый политик.

Вот только его мнения никто не спросил.

А он был против. Власти не жаждал, хоть и не отлынивал от той ответственности, что свалилась на него после смерти отца.

Но чем дольше не было короны над троном кангора, тем слабее становился правитель, связанный с ней одной волей.

И тогда Искандер решился на безрассудство. В их размеренном, прописанном в четких ритуалах мире подобный поступок назывался именно так.

Каралось оно жестоко. Смертью.

Кангор не мог позволить подобное сумасбродство, но и запретить не счел нужным.