Космический маршал. Очень грязная история

После проигранного Таласки спора те успели отрасти, – шестые сутки без сна, а тонизаторы медики запретили, говорят, что опасно. А тут, – он повысил голос, но тут же, спохватившись, продолжил уже тише, – не знаешь, что опаснее!

– Людей не хватает или доверяешь только себе? – с легким ехидством поинтересовался Лазовски. По прошлому знал, что сам Шторм в число тех, кого он способен пожалеть, не входит. – Не думал, что будет, если не выдержишь?

Тот, что удивительно, спорить не стал.

– Думал. Потому и тороплюсь.

Лазовски не оставалось ничего, как только вздохнуть. Неисправим!

– Моя помощь нужна?

Во взгляде, который кинул на Ровера Шторм, в иронии можно было захлебнуться.

– А если скажу, что нужна, бросишь все и примчишься?

– Могу и примчаться, – хмыкнул Лазовски, замечая, как слегка расслабляется Вячек. – Помощники натасканы, справятся. Да и нет пока ничего, что требовало бы пристального внимания.

– Почти поверил! – На лице полковника появилась едва заметная улыбка. – Но только почти! Выкладывай, во что еще вляпалась наша любительница приключений?

– Вячек…

Тот качнул головой и резко прервал:

– Я ценю твою заботу, но понимаю и другое: раз уж ты решил со мной связаться…

Он не закончил сам, давая понять, что ничего не забыл.

Возможно, многое из этого уже почти не имело значения, но оно продолжало таиться в каждом из них, добавляя дружбе ненужных проблем, но пока еще не отменяя самой дружбы.

– Элизабет и Шаевский на Приаме.

Шторм кивнул – в курсе, но посчитал правильным добавить:

– Нравится тебе или нет, но Виктора я верну.

Лазовски сделал вид, что не услышал.

– Их подопечные убиты. Вместе с командиром группы дознания и охраной.

Полковник откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову. Потом, не сдержавшись, наклонился вперед, упершись ладонями в стол.

Прорычал недовольно:

– Ведь чувствовал, что там нечисто!

– Чувствовал? – переспросил Лазовски, сощурившись. – Говоришь так, словно там что-то затевается…

– Да ничего не затевается! – Реплика Шторма была излишне резкой.

Ровер проигнорировал и это. Усталость. Выдержка полковника еще не сдалась, но уже отступала.

Словно опровергая мелькнувшие у Лазовски мысли, Шторм продолжил совершенно иным тоном:

– Я про Приам никогда не забывал.