Целительница

Волосы светло-русые, волнистые. А вот глаза карие, что смотрелось очень и очень чарующе.

– Нет, – прихватив из тарелки булочку, отломила она кусочек. – Второй курс МИУ. Факультет журналистики.

– Вот это да! – восхитилась я.

Московский Императорский университет!

Это было весьма престижно.

– А… – без всякого пиетета, как будто это ничего не значило, протянула она. – Пописывать я начала еще в лицее. Отец как-то подкинул пару моих заметок одному из своих пациентов, редактору «Московских вестей».

– Здорово! – вполне искренне произнесла я. – Наверное, это интересно.

– Интересно, – с улыбкой согласилась она. – Но иногда выматывает. Хочешь не хочешь, а материал ты должен выдать.

– Так ты и сейчас с ними сотрудничаешь?

– А куда мне деваться?! – засмеялась Юля. – Затягивает.

От избытка чувств я качнула головой. Надо же… просто затягивает…

Для меня журналистика была сродни чуду. Нужно ведь не только найти о чем писать, но и так преподнести читателю, чтобы тот прочел заметку от начала и до конца.

В лицее нас, конечно, учили стройно формулировать свои мысли, но чтобы вот так…

Тем временем Юля успела съесть булочку и уже добралась до второй. Сообразив, что могу и голодной остаться, поспешила последовать ее примеру.

Выпечка оказалась выше всяких похвал. Мягкая, воздушная. Сладковатая ровно настолько, чтобы поманить, побаловать тающим вкусом.

– Ну вот, а ты не хотела, – когда опустели и тарелка и кувшин вновь засмеялась Юля.

– Конечно, хочу! – обрадованно воскликнула я. То ли одной плутать, то ли с той, кого вполне можно назвать приятельницей. – А ты там уже была?

Юля гордо задрала нос:

– Да я все годы учебы в лицее у отца на кафедре прожила. Если захочешь, потом такого порасскажу…

Я – хотела. Но она правильно сказала про потом. Перекусив, со всей очевидностью я поняла, что устала.

* * *

Московская магическая академия находилась на Большой Царицынской. И готовили в ней будущих целителей, магов-прикладников, бытовиков и теоретиков.

Что касается медицины, то в столице имелось еще несколько учебных заведений, в которых учились те, кто имел слабый дар или был полностью его лишен.

Как говорил отец, парадокс налицо.