Целительница

– Смешно… – буркнула я себе под нос и, накинув поверх футболки легкую кофточку, вышла на лестницу.

Внизу стояла Юля.

– До утра бы не померла, – не без воодушевления глядя на кувшин и тарелку с булочками, тем не менее восстановила я справедливость.

– А кто тебя знает. – Рассмеявшись, Юля направилась к столу. – Не против, если составлю компанию?

– Ты в своем доме, – скорее дернула, чем пожала я плечом. Спустившись, достала из скрытого за небольшой перегородкой шкафа стаканы.

На ужин меня приглашали, но я отказалась.

И не только из скромности, но и из желания хоть ненадолго остаться одной.

В поезде супруги быстро взяли меня в оборот. Как только попыталась отказаться от всех их предложений, вместе с вещами забрали в свое купе, находившееся в соседнем вагоне.

Ну а там…

Все, что мне оставалось, только кивать да коротко отвечать «да» или «нет».

В какой-то момент даже начала подозревать нехорошее – так просто не бывает, но, как только речь зашла о медицине, от этих подозрений не осталось и следа.

Уж отличить настоящего целителя от ненастоящего благодаря отцу я вполне могла.

– Ага, – фыркнула на мою сентенцию Юля, но тут же прекратила кривляться. – Саш, поверь, ты не первая и не последняя, кто живет во флигеле. Отец – фанат своего дела. Он, как ищейка, нюхом чувствует, из кого будет толк, а кто так и останется одно название, что целитель.

Признаться честно, мне было приятно, но…

– Я не хочу, чтобы меня выделяли, – поставив стаканы на стол, упрямо произнесла я. – Я благодарна Даниле Евгеньевичу…

– Перестань! – беззлобно отмахнулась Юля.

 – Выделять тебя действительно будут, но так, что взвоешь. Поблажек он своим любимчикам не дает.

– Не знаю, радоваться теперь уже или нет, – всерьез задумалась я над ее словами. – Все настолько страшно?

– Еще страшнее, – разливая молоко, засмеялась она. – Тут до тебя парень жил, Игорем звали, так тот даже застрелиться хотел.

– Звали? – настороженно уточнила я, присаживаясь на стул.

– Ага, – опять начала придуриваться Юля.

 – Теперь Игорем Николаевичем кличут. И только на «вы».

– Тьфу на тебя! – хохотнула я, сообразив, что поймалась на простейшую разводку. – Напугала.

– Умею, – улыбнулась она, устраиваясь напротив. – Отец говорит, я люблю сгущать краски.

– Ты тоже целительница? – воспользовалась я моментом, чтобы внимательнее рассмотреть Юлю.

То, что пошла в мать, сомнений не вызывало. Такая же невысокая, хрупкая. Как фарфоровая статуэтка. Кожа светлая, нежная.