Оборотень по объявлению. Гибрид

Дима удивленно развернулся и посмотрел на волка через плечо:

– Тебя можно поздравить?

– Я знаю, что да, но официально пока рано. Вот забьется сердце у ребенка, тогда можно!

Забьется сердце у ребенка…

Дима с шумом втянул в себя воздух и откинул голову назад так, что больно врезался затылком в Муна.

– Что такое? Прости, я ляпнул, не подумав.

– Нет. Ничего. Жизнь вокруг идет, а дети – это естественное продолжение любви. Рад за вас с Санни. Просто я слышал, как забилось сердце ребенка.

– Как слышал? Подожди-подожди.

 – Мун развернулся лицом к Диме, положил руку ему на плечо и повернул друга к себе. – Стук сердца ребенка на таком крошечном сроке слышит только истинный. А момент, когда сердце сжимается первый раз, вообще считается важным. Говорят, у женщины в это время будто живот сводит от жара, а у ребенка и отца-оборотня возникает особая связь. Но я вот что не пойму: как это чувствовал ты?

Глава Иных даже не сразу понял, что сказал волк. Два раза прокрутил в голове слова, нахмурившись, а потом как подорванный вскочил на ноги.

Док

Ветер тревог пробирал врача до костей. Мужчина чувствовал себя так, словно идет по долине горячих гейзеров и в любой момент может свариться заживо.

Все вокруг словно играло против него, взрывалось кипящей неожиданностью.

В отличие от других докторов оборотней, Док практически не имел дел с беременными, а уж тем более с человечками, которые носили ребенка гибрида. Да и когда бы? Сначала врачевание в изоляторе, потом свобода и работа уже на воле.

У него была всего одна беременность оборотницы в клане Иных перед глазами, а остальное – теория.

Впрочем, эту самую теорию он знал прекрасно. И также знал, что ребенок-оборотень – это абсолютно непредсказуемое создание, способное влиять на мать неожиданным образом. Док слышал, что во время беременности жены альфы его любимая лисица начала испытывать необъяснимую страсть к полной луне, а на последнем месяце беременности завыла так, что все волки в стае Суворова обернулись, как после клича альфы об обороте.

А в клане медведей человечка Злата, когда носила ребенка главы, не подпускала к себе никого на расстояние пушечного выстрела, кроме мужа Влада. Ее подруга, человечка Марина, которой посчастливилось стать мамой уже трижды, каждый раз описывала беременность как временное превращение в медведицу по поведению и желаниям. И у всех детей в утробе была просто невероятная связь с их отцами – те лучше матери чувствовали, что хочет их малыш.