Пилюльки для души 2

Вернее как – мы. Стас спит, а я разожгла костер, сварила геркулесовую кашу на сгущенке, наделала бутербродов, заварила чай. А потом подумалось, какого художника! Почему Дрон с Лелей все делают вместе. Все! А я одна, да одна! Причем раньше у меня таких вопросов не возникало. А сегодня почему-то накрыло. Когда все расселись завтракать, якобы весело бросила Стасу:

– Я готовила, ты моешь посуду! – и впилась зубами в бутерброд. Стас посмотрел задорно:

– Не царское это дело!

– Так ты пока не царь!

– Именно что пока.

– Я сказала, ты услышал.

– Я услышал, ты-то слышишь, что говоришь и как?

– Брейк! – рявкнул Дрон – Избавьте нас от ваших семейных разборок, не портите аппетит.

Мы заткнулись. Но как бы там не было, Стас мыть посуду не пошел. Я подождала часа два, потом вымыла четыре миски и кружки, его посуду оставила грязной. Парни играли в преферанс, меня не взяли, дежурь, Ягода! Приготовила обед. Сама себя превзошла – первое, второе, третье и салатик.

Когда садились есть, Стас пробубнил:

– Что это наше кафе испортилось, посуда грязная…

– Посудомойка забастовку устроила, вернее устроил.

– А я не гордый. Из такой поем.

– Поешь-поешь, вместе с компанией муравьев, паучков, может, и твой дружок ежик подлизал остаточки. Но ты ж не жадный.

– Черт, – Стас вскочил и помчался мыть миску.

После обеда посуда снова была в полном моем распоряжении. Стас пошел на принцип. Я тоже. Оставила его приборы валяться у костра и смекала, как бы половчее отнести к морю за раз все миски, кружки, каны и сковородку.

– Я помогу, – Никитос быстро подхватил грязную посуду и направился к спуску.

– Стоять! Ложи взад! – Ник удивленно оглянулся, но остановился. – Мне не трудно.

– Поверь, мне тоже. Просто обидно. Ты дежурил вчера, я сегодня. Все по-чесноку.

– О`кей.

Но посуду не отпустил, все-таки донес до моря. Мне было приятно. Единственный приятный момент этого дня. Да, я сама пошла на конфликт. Могла бы все делать сама, как всегда, и молчать в тряпочку.

Ужинали в полном молчании.

– Такой вечер испортили, – Дрон поел и встал, – Лель, пойдем, побродим вдоль берега.

Они ушли. Я быстро вымыла посуду. Всю. И побежала на свой камень. Бурунов уже не было, а волны так же настойчиво стремились на берег, тяжело бухали о мелкую гальку и уползали с шипением обратно.

«Море, я не знаю, что сказать.