Горничная для принца

– Вот видите, – проговорил вчерашний старик, тот, что встретился ночью и спас меня от Марка, – она даже не подходит под наши требования. О нет, пожалуй, я откажусь.

– Господин, умоляю, – кинулась к нему Жанетта, – уверяю вас это самый лучший товар, какой вы сможете найти. И самый свежий, непорченый, поверьте моему слову, – она загадочно посмотрела на старика.

Мужчина задумался, окинул меня недовольным взглядом.

– Не знаю, не знаю, – он протянул руку и взялся за расшитый золотыми нитками кошель, который держал молодой его спутник.

На что Жанетта снова начала хватать меня и поворачивать к ним всеми боками.

– Присмотритесь, в ней скрыто много талантов. Клянусь, вы не пожалеете. Нужно только немного её причесать. Всего-то.

– В общем, даю то что есть и монета сверху, не больше, – сказал старик.

– По рукам, – согласилась хозяйка и толкнула меня вперёд к мужчине, а он бросил ей в руки кошель.

Женетта схватила его и быстро спрятала под фартуком в потайном кармане.

Мужчина повернулся, чтобы уходить.

– Мы уезжаем… Ох, нет подождите, как я мог о таком забыть, – он повернулся к другому и тот протянул ему свиток, старик развернул пергамент, – осталось только поставить подпись. Без подписи сделка останется недействительной.

Жанетта быстро подошла, схватила обмакнутое в чернила гусиное перо и поставила на пергаменте свою подпись.

– Вот теперь, все довольны, – мужчина быстро спрятал бумаги, повернулся ко мне и сказал.

– Как… какая собственность? – не поняла я, – о чем вы горите?

Не успела я удивиться, что неожиданно стала чьей-то собственностью, как торопливые, громкие шаги нарушили почти идеальную тишину таверны.

В проёме показался Марк.

Он всегда спит почти до обеда, и сегодня, даже вышел раньше, чем обычно. Наверное, его потревожили голоса и он решил узнать в чём дело.

Марк остановился в проёме. Высокий, стройный.

– Что тут происходит?

***

С детства обласканный матерью, Марк не знал слова – нельзя.

Ему можно было всё. В пределах таверны и постоялого двора конечно. Но этого было достаточно, чтобы из маленького мальчика сделать ребёнка деспота.