Сын рыбы

– Ладно, неважно, – Антонио бросил свой конец сети и сел на край бассейна. – Тебя зовут Максим? Почему ты подписываешься «Сын Рыбы»?

– Просто так, – сказал Максим и пожал плечами. Он заглянул вглубь бассейна. Сеть лежала на дне, очертив неровные клетки. Максим заметил, что это похоже на что-то знакомое, что он видел буквально только что, но отогнал от себя эту навязчивую мысль. – Так ты можешь помочь нам?

– Вы ищите того, кто может рассказать об убийстве? Кто видел что-то или слышал?

– Нет, нам нужен тот, кто сам убил человека, – сказал Максим.

 – Мне нужен достоверный рассказ, новый сюжет.

Антонио перекинулся взглядом с охранником, который все еще следил за ними с улицы и не уходил в сторожку, и рассмеялся. Виктор дернулся. Он уже давно не слышал, как смеется Антонио.

– Ну, хорошо, а откуда ты брал истории раньше? Тут очень натурально, – он подозвал их ближе. Максим и его друг подошли к бассейну и тоже сели на высокий бортик. – Вот, например, – Антонио раскрыл тетрадь. – Вот, «хлопок от перерезанных сухожилий».

Или вот еще, «кровь плевала из обрубка, а ей еще казалось, что можно все исправить».

– Я все выдумываю, это фикция, – признался Максим, – я исписался, мне кажется, это уже не цепляет. Раньше я писал так, чтобы в тетрадке было минимум пятьдесят трупов. Отсюда и цена. Я написал первую тетрадь, которая теперь твоя, поставил точку, принес в школу и показал своему другу, он рассказал другим и после второго урока у меня уже рвали тетрадь и хотели ее отнять.

Я продал ее самому борзому старшекласснику. Тогда они попросили меня написать еще. И с тех пор продаю это искусство. Правда в последнее время, мне разонравилось. Я долго шел на взлет, убийств стало меньше, но выписывал их я более качественно. Это отличное развлечение, прочитать такое. Снять стресс.

– Да, я наслышан, – кивнул Антонио.

– Я и правда так считал, но сейчас у меня кризис. Я хочу написать о чем-то реальном. Хочу услышать, как это, убить человека. Это трудно или нет, и что происходит с телом, какие чувства испытываешь, – Максим махал руками, помогая себе говорить.

– Я понял, Сын рыбы, я знаю такого человека.

Антонио бросил сачок и повел их в дом. В холле были большие зеркала, картины в рамах и свежие розы в керамических высоких вазах. Пахло чем-то знакомым, похожим запах листьев смородины или ванили. Антонио забежал по лестнице наверх. Максим прислушался к его шагам, гадая на каком этаже его комната, на третьем или на втором.