Сын рыбы

Спал до обеда, слонялся по улице, пробовал бросать курить, ездил в воскресенье с Терезой в костел. Так было два воскресенья подряд. Он надевал черный костюм, белую рубашку и золотые часы. С матерью под руку они манерно шли к машине. Обратно он отпускал шофера, давал ему выходной, вел сам. Из всех наблюдений Виктор сделал вывод, что Антонио не принимает наркотики, не запил, а просто решает проблемы, возможно со здоровьем или законом.

– Хорошо, я куплю эту тетрадку. Сколько ты за нее хочешь? – спросил Антонио, закончив чтение, и загадочно улыбнулся.

Виктор напрягся, эта улыбка показалась ему не доброй, но Антонио дал легкий знак рукой, что все в порядке. Он встал в полный рост, проводил незнакомцев к бассейну и взял в руки сачок. Медленно и бесцельно он водил им по воде, подхватывая первые упавшие листья, и слушал, как парни рассказывают, зачем шли сюда несколько километров от автобусной остановки.

– Как обычно, цена одна и та же. Пятьдесят за тетрадку, – сказал Максим.

– Эта тоже?

– Да, она самая первая, но цена та же.

Антонио пошел в дом, откуда вынес кошелек и отсчитал деньги.

– Слушай, а зачем ты продаешь, давал бы почитать или выложил в интернет. Зачем пишешь в тетради? Это анахронизм, – сказал Антонио и протянул деньги.

– Спасибо, ты делаешь вклад в смертельное искусство, – сказал Максим. – Тетрадь – это моя форма, двенадцать страничек в клетку. Так я чувствую ритм и знаю, когда нужно закончить. Длинные истории сейчас не читают. Это искусство, потому что основа стоит три цента, а то, что внутри – гораздо больше.

– Можно еще вопрос, – вставил Антонио, – не хотите мне помочь почистить бассейн? Нужно просто подержать сетку с той стороны. Мне некому помочь сейчас, – Антонио ждал их согласия.

– Да, нам не трудно, – сказал второй и снял капюшон, выпустив во все стороны дреды. – Все меня зовут Лохматый, – предупредил он.

– Ясно, я понял. Берите за этот край. Так вот, зачем ты продаешь тетрадки? Они же будут давать читать другим.

– Нет, скорее их перепродают. Первая тетрадка вернулась ко мне через три года, и она неплохо потерта, как видно. Так что… – он пожал плечами.

– Зачем продаешь ее снова?

– Избавляюсь от нее, хочу написать что-то новое, – сказал Максим, махнул рукой и отпустил край сетки, который тут же ушел под воду и опустился на дно. – Ой, я не хотел, я задумался.