Муж на час

Никаких грядок Людмила, оглядывая участок из-за забора, не увидела – трава, цветы и дорожки, сложенные из круглых древесных спилов.

– Анна Николаевна! Сергей Савельич! – крикнул Игорь, и она удивилась. Она успела решить, что старики – это его родители. А он, выходит, привёз её к чужим людям.

Из-за дома показалась полная женщина лет за шестьдесят, вытиравшая руки передником

– Ой, Игорёк приехал! – обрадовалась она. Потом заметила Людмилу и улыбнулась уже ей. – Здравствуйте! Ты с гостьей сегодня?

– Это Людмила, – объяснил Игорь, пропуская Людмилу вперёд.

 – У неё неприятности и ей нужно где-то побыть до завтрашнего вечера. Анна Николаевна, можно у вас?

– Да хоть пусть всё лето живёт, – всплеснула руками Анна Николаевна. – Комната всё равно пустая стоит, ты же всё никак к нам не соберёшься!

– Анна Николаевна, ну дела никак не отпускают, вы же знаете, – приложил руки к груди Игорь. – Сейчас сплошь ремонты, самый сезон!

– Ох, Игорёк, всё равно всех денег не заработаешь, – шутливо пихнула его в плечо хозяйка.

 – До завтра-то хоть побудешь?

– Не могу, Анна Николаевна, вот честное слово, никак, – повинился Игорь. – Но окрошку вашу останусь поесть!

– Ну что прикажете делать с этими мужчинами? – спросила Анна Николаевна у Людмилы, как бы приглашая её в сообщницы. – Одна еда на уме! Мой Савельич тоже, пока не поест, ни о чём другом и думать не может! Проходи, негодник, и знакомую свою приглашай. Проходите, Людимила, хотите, я вам сарафан дам переодеться? Сейчас Савельич вернётся, как раз за стол и сядем.

– А где он, Анна Николаевна? – спросил Игорь, пропуская Людмилу в дверь веранды. Дверь состояла из стеклянных прямоугольников, вставленных в некрашеную, но покрытую лаком деревянную раму. Сама веранда изнутри была обшита деревянными планками, тоже не крашенными, а лишь гладко отполированными.

– Да в магазин за хлебом пошёл. Ты же знаешь, он окрошку только с «Бородинским» признаёт. Да вы руки мойте, садитесь. Я вам малины дам.

Людмила сменила свою пахнущую бедой одежду на свободный ситцевый сарафан, выданный ей хозяйкой.

Он был великоват, пришлось подвязывать поясом и скреплять булавкой лямки, но зато – чистый. Переодевшись, она помыла руки под притулившимся в углу веранды краном. Потом села за круглый, покрытый светлой клеёнкой стол. Съела несколько крупных, сизоватых, словно подёрнутых дымкой, ягод поданной хозяйкой малины. И вдруг ощутила такой покой, который ощущала, наверное, в детстве.