В тени твоих ресниц

Господи, только поверь мне! Только поверь! Жизнь за тебя отдам! Только поверь!

– Ефремова, ты, блин, меня представишь своему… – Вижу, что Родриго едва сдерживается, чтобы не захохотать. Внимательно рассматривает парня. – Он только по-немецки понимает? Do you speak english, детка? – Сел перед ним на стул и облокотился на стол, сильно поддавшись вперед к отпрянувшему Тилю. – Ты, мать, как я погляжу, педофилией страдаешь. Ему хотя бы пятнадцать исполнилось? Ты паспорт проверяла?

Он говорил очень нежно и ласково.

Я вспыхнула и презрительно поморщилась. Гнев рвется наружу, но я не позволила ему взять вверх. Зашла Тилю за спину. Положила руки на плечи. Пальцы сами собой пробежались по шее, по скулам. Нежно его поцеловала в щеку и гордо сказала по-английски (твою мать, хочешь знать, кто это, – узнаешь!):

– Родриго, познакомься, это мой… – запнулась. Бойфренд звучит пошло. Как? – Это мой любимый мужчина.

– Твой любовник? – уточнил Родриго по-русски.

– Нет, – упрямо отозвалась по-английски. – Это мой любимый молодой человек. Это мой мужчина. Которого я люблю. Его зовут Тиль. Прошу тебя не хамить ему и относиться с уважением.

Губы Родриго скривились в усмешке. Я гладила Тиля по плечам, одновременно успокаивая себя, что, если ему сейчас придет в голову сорваться с места и сбежать, я не позволю. Вновь нежно поцеловала в щеку – надо расставить приоритеты с самого начала.

– Тиль, это Родриго. Мой хороший друг и бывший любовник. Я тебе рассказывала про него в Москве, помнишь? – тоже по-английски, теперь чтобы понял Родриго.

– Значит я любовник, а он любимый? – улыбается сеньор Гарсия-Пуговкин, ласково уставившись на меня. – Вот этот вот?

– Родриго, уважай мой выбор, – отвечаю твердо на английском. Хочу, чтобы они оба понимали, о чем я говорю.

Неожиданно Родриго вскочил. Несчастный стул в очередной раз с грохотом отлетел в сторону. Я не заметила, как от страха впилась ногтями в плечи Тиля. Его рука мягко накрыла мою, аккуратно разжал пальцы. Он легко коснулся губами запястья. От сердца отлегло. По крайней мере, если бы он сейчас мечтал послать меня далеко и надолго, то не стал бы целовать руку.

– Уважать твой выбор?! – орет Родриго по-английски.