В тени твоих ресниц

Тиль! Мат! Много мата! Тиль! Тиль!

– Отпусти меня! – взвизгнула я на русском срывающимся фальцетом. И отчаянно задергалась в его крепких руках. Не тут-то было! Родриго, лишь посильнее сжал объятия и наконец-то достал мой рот, ворвался туда языком, засосал губы.

Мат! Мат! Тиль! Мат! Мат! Очень много мата!

Я глупо замычала…

Тиль!

…и не придумала ничего лучше, чем укусить его за язык.

Родриго вскрикнул и ослабил хватку.

– Да ты охренел?! – возмущенно сорвалась в крик, чувствуя, что еще немного и вцеплюсь в его рожу когтями.

Если освобожусь. – Какого хрена ты засасываешь меня при моем молодом человеке?! Руки убери… – Голос сиплый, последние слова я громко прошипела.

Гнев сейчас взорвет изнутри.

Я зло его отпихнула и растерянно уставилась на серого, как холст, Тиля – глаза огромные, рот приоткрыт, лицо такое, будто его ударили ни за что.

– Кто это? – Голос звенел, словно перетянутая струна, вот-вот лопнет. И я поняла, что поползу за ним на коленях до самой Германии, лишь бы умолить не уходить.

Рада бы ответить, да не могу – язык не слушается. В голове всего три слова. Три матерных слова. У меня натуральный столбняк с полной парализацией всего организма и мозговой деятельности в частности. Стою между ними и ничего с собой не могу поделать – ни с места сдвинуться, ни слово произнести, лишь с ужасом смотрю на Тиля. Тело начинает бить мелкая дрожь.

– Милая моя девочка. – Родриго сделал шаг ко мне и приобнял за плечи. – Ну же познакомь меня со своей… своим… с этим… эээ… С этим милым созданием!

Услышала тщательно скрытую издевку в интонациях.

Родриго говорил по-русски. Голос – сладчайший мед. Тиль видел, что он давно наблюдал. Значит, не заметить наши отношения не мог. Следовательно… Черт! Откуда он свалился на мою голову!

Скинула его руку.

Мозг вообще не работает. Лишь к трем матерным словам добавилась одна идиотская мысль, стучащая в висках великим колоколом, – что делать?

– Кто это? – прозвучало одновременно глумливо по-русски и ошарашено по-немецки.

– Это мой бывший парень. Я рассказывала… – выдавила по-немецки, не сводя с Тиля глаз. Голос едва слышен, дрожит, местами вообще пропадает или срывается в какой-то писк. – Клянусь, я понятия не имею, что он тут делает.

– А он в курсе, что он бывший? – Струна с жалобным визгом лопнула, больно поранив мою душу.

Торопливо кивнула. Потом еще раз и еще. Дерьмо какое! Я просто сейчас рухну перед ним на колени и вцеплюсь в ноги.

– Да, – с шумом выдыхнула.