Цветочек

– Слушай, ну давай я с ним сам поговорю? Хочешь, с ребятами его где-нибудь встретим да объясним что почем? Ты ж, считай, на службе у короля, ты не просто так где-то с девками балуешься. Или бабу Унгину попрошу понос на них наслать, если обижать тебя будут. Ну, ты не хочешь, давай я. Том, от меня куска не отвалится.

– Не надо… Я сам… Как-нибудь… – тихо-тихо ответил он. – Я через западные ворота пойду, так быстрее. Ты гони табун через брод к северным воротам. А я в нашем месте переплыву да прямиком до дома рвану.

– Я все равно с бабой Унгиной поговорю, – упрямо поджал Эмиль губы.

Том улыбнулся, попрощался с друзьями и бегом понесся через луг к реке. Надо успеть до того, как Ульрих проснется, иначе быть битым опять. Не дай бог, если с отцом что-то случится, братья со свету сживут. Мать хоть и заступается, но чем старше сыновья становятся, тем меньше они ее слушают. Быть ему битым…

В этом месте река делала резкий поворот. Берег здесь неровный – то вздымается вверх высокими стенами, в которых устраивали свои жилища стрижи и ласточки, то пологий и болотистый.

Том выбежал на песчаный берег, не заметив невдалеке у кустов каких-то людей. Скинул промокшие от росы боты, принялся развязывать тесемки ремешка, чтобы снять штаны и рубаху.

– Девственник.

Он дернулся, словно его кольнули в спину, отшатнулся в сторону, оборачиваясь. Перед ним стояло шесть разновозрастных женщин и девушек. Голые, с распущенными волосами и какими-то ожерельями из костей на груди.

– Все так, как сказали кости, – мрачно произнесла седая тетка с безумными черными глазами и обвисшей грудью.

Том попятился к воде, кожей чувствуя исходящую от нее опасность.

– Кровь девственника продлит жизнь.

Он криво улыбнулся и опрометью кинулся к реке. Они не догонят его. Не смогут. Он слишком хорошо плавает.

– Стой! – приказала колдунья.

И Том кулем рухнул на песок, не в силах шевелить ни рукой, ни ногой.

Женщины подошли к нему, перевернули на спину.

– Девственник, – удовлетворенно повторила она. – Подготовь его, – посмотрела на взрослую грузную женщину, потом повернулась к молодой: – Принеси мне тряпку со своей первой мертвой кровью.