Предначертание. Том I

Эйнар тоже пользовался одеколоном, но в его случае это был резкий, чрезмерно насыщенный запах, намертво впитывающийся в волосы и одежду. Парфюмерные композиции такого сорта мама презрительно называла «слесарно–механическими», и приложила немало усилий, дабы отучить отца обильно поливаться из дешевых флаконов, принудительно заменив его любимый «Тройной» на французскую новинку. В отличии от не соблюдающего меры отца, Эйнар с количеством одеколона не перебарщивал, и постепенно я привыкла, что после свидания меня еще долго сопровождает ассоциирующийся с парнем аромат.

– Ты о чем? – еще больше запуталась я, – хочешь сказать, что ты тоже тайно встречаешься с девушкой не из своего круга?

– Нет, что ты, куда мне до тебя! – рассмеялся парень, но смех у него вышел каким-то сухим и неестественным, – обещай мне, что наш сегодняшний разговор останется между нами!

– Да обещаю, обещаю, – нетерпеливо тряхнула головой я, – я буду нема, как рыба.

– Надеюсь, мне не придется раскаяться в том, что я тебе открылся, – неожиданно взял меня за руку Игорь. Ладонь у него была влажная и липкая от волнения, и меня охватило явное замешательство: если парень не планировал объясняться мне в любви, то почему тогда он непрерывно кусал нижнюю губу и нервно постукивал ногой по полу?

– Слушай, не хочешь, не говори, – устала от игры в молчанку я и предприняла попытку высвободить руку, но парень внезапно не позволил мне отстраниться.

– Рина, -свистящим шепотом произнес он, – я – гей.

– В смысле? – захлопала ресницами я, запоздало осознавая, насколько глупо прозвучал спонтанно вырвавшийся у меня вопрос, – то есть прости, я имела в виду, ты это серьезно?

– Более чем, – наконец-то отпустил мою руку Игорь, – спрашивай всё, что тебе интересует, между нами не должно быть недосказанностей.

– А что тут спрашивать? – немного оправилась от шока я, – и давно ты сменил сексуальную ориентацию?

– Я ее не менял, – спокойно поведал парень, – я таким родился.