Душа и тело

Я ни на мгновение не сомневалась, что Йенс не способен на преступление, я бы всё отдала, чтобы ему помочь, чтобы прекратить этот неописуемый абсурд, я готова была под присягой повторить свои показания в суде, но мои слова ни на что не могли повлиять. Йенс упорно двигался к отвесному краю черной бездны, он стоял с занесенной над пропастью ногой, я была не в силах его остановить. Если бы Йенс полностью отрицал вину, полиция была бы заинтересована в проведении независимого расследования, подчиненные комиссара Берггольца рыли бы носом землю в поисках улик перед тем, как окончательно передать дело в суд, но в моей родной стране признание исторически считалось царицей доказательств, и я не думала, что немецкая полиция ушла уж очень далеко.

Дело закроют, Йенса осудят на громком процессе, а истинный убийца Ханны Беккер так и останется на свободе. И сколько бы я не надрывалась в заведомо бесплодных стараниях убедить Берггольца в невиновности Йенса, скорее меня принудительно госпитализируют в психлечебницу, чем отравят дело на доследование.

Я прокручивала в памяти разговор с комиссаром, и всё отчетливее убеждалась, что для него всё и так предельно очевидно. Йенс задушил гражданскую жену на почве личной неприязни, находясь в состоянии аффекта, и под действием лекарственных препаратов погрузился в глубокий медикаментозный сон. И вроде бы со всех позиций исключительно стройная версия, но… Хотя, о чем я, не приводить же в мне в качестве главного довода в защиту Йенсу его происхождение из другого измерения… Если я ничего не могу изменить, я просто буду рядом, я просто буду верить, я просто буду ждать.

–Беата, что у вас там случилось? – я ответила на звонок, даже не глядя на экран, и взволнованный голос отца резко вырвал меня из задумчивости.

–Привет, пап, – я мобилизовала остатки здравомыслия и заставила себя не пугать отца паническими интонациями в голосе. В конце концов, все свои проблемы я создала сама, и чем меньше я буду нагнетать обстановку, тем лучше, – Ханну Леманн убили сегодня ночью…

–Это я уже знаю, – несколько озадачил меня отец, – Эберт мне сказал…Я не очень хорошо его понял, но суть уловил.

Страшные новости, конечно, просто в голове не укладывается… Передай наши с мамой соболезнования девочкам, Мие и… кажется Леони, да? А теперь расскажи о себе, ты вообще где сейчас?

– Обедаю в кафе, – не стала отягощать совесть очередной ложью я, – тяжелое утро выдалось.