Душа и тело

–Я мало, что понял, но я, в принципе, догадываюсь, как всё случилось, – Эберт притормозил пешеходном переходе, пропустил закутанную в платок турчанку с галдящим выводком разнополых детишек, и в ответ на мой вопросительный взгляд, пояснил, – не знаю, зачем Ханну опять понесло в Хорнебург, среди ночи, да еще и в одиночку. Она же прекрасно видела, что Йенс превратился в тупое и агрессивное животное, с которым совершенно бесполезно разговаривать человеческим языком.

–О, господи! – бесконтрольно вырвалось у меня, – ты хочешь сказать, что Ханну убил Йенс?

–Ну а кто же еще? – без тени сомнения подтвердил Эберт, – Хайнц Майстер застал его на месте преступления, притом, Миа сказала, что этот ублюдок спал мертвецким сном, и полиция его еле добудилась.

–Эберт, Йенс не мог этого сделать! – убежденно воскликнула я,– он не способен на убийство!

–Беата, прошу тебя, не будь наивной дурой, -раздраженно бросил Эберт, – вчера я сам слышал, как Йенс угрожал Ханне.

–Полицией, а не убийством! – напомнила я, – это разные вещи.

–Беата, ну что за глупости ты несешь? – выразительно скривился мой муж, -Йенс уже давно деградировал до скотского состояния, у него от пьянства все мозги к черту атрофировались. Ты просто его давно не видела, вот и думаешь, что он нормальный, а я только вчера был в Хорнебурге. Поверь мне, от прежнего Йенса в этой злобной твари ничего не осталось, у меня уши завяли, когда он Ханну матом покрыл.

–Я все равно не верю, что это Йенс, – с упрямством заклинившей пластинки повторила я, чувствуя, что вот-вот сорвусь на истерический крик.

–Ханна тоже не верила, – мрачно парировал Эберт, – и где она теперь? Поплатилась жизнью за своё же милосердие. Всё выходим, и прошу тебя, не надо при Мие демонстрировать свою жалость к убийце ее матери. Уважай хотя бы ее положение, ей вот-вот рожать.

–Йенс никого не убивал! – в очередной раз не сдержалась я, но нечто в стальном взгляде Эберта мигом вынудило меня прикусить язык. Возможно, мне показалось, но, похоже, мой муж уже занес руку, чтобы влепить мне пощечину и лишь в последний момент передумал применять ко мне физические меры воздействия.

–Эберт, Беата, как хорошо, что вы так быстро приехали! – одной рукой Миа терла опухшие от слез щелочки глаз, а другой придерживала огромный живот.