Душа и тело

Но жуткое наваждение упрямо не собиралось развеиваться без следа, а когда исчерпавший все доступные способы меня разбудить Эберт резко сдернул покрывало, я окончательно осознала, что страшное известие прозвучало из уст моего мужа наяву, и распрямившейся пружиной подскочила на диване.

–Что ты сказал? – дрожащим голосом переспросила я, искренне надеясь, что все-таки ослышалась спросонья, и насильственная смерть Ханны – это не более, чем плод моего воспаленного рассудка.

–Я говорю, Ханну нашли мертвой! – безжалостно заставил меня проститься с иллюзиями Эберт, – давай вставай, одевайся побыстрей и сразу поедем. Нужно поддержать Мию…

Я потерла виски, надвое разламывающиеся в остром приступе внезапной мигрени, нервно сглотнула и рывком поднялась на ноги. Голова опасно закружилась, окружающее пространство качнулось и поплыло, а размытые контуры предметов слились в одно разноцветное пятно.

–Ты чего? – испугался Эберт, придерживая меня под локоть, – все еще болеешь, что ли?

–Недомогаю слегка, – неопределенно пожала плечами я, волевым усилием подавила мучительный рвотный рефлекс и уверенно заявила, – со мной все в порядке, сейчас только умоюсь…

В ванной я наспех ополоснула лицо, скрутила в тугой жгут растрепавшиеся во сне волосы, натянула первую попавшуюся на глаза одежду и почти бегом вернулась в гостиную к нетерпеливо приплясывающему на месте Эберту.

–Ты в курсе, как это вообще произошло? – уточнила я, уже сидя в машине рядом с мрачным, словно черная осенняя туча, мужем.

–Сама понимаешь, Миа в шоке, она постоянно плачет, половину из ее слов я и разобрать не смог, – Эберт вырулил из гаража, предупреждающе просигналил выехавшему на проезжую часть велосипедисту и с филигранной точностью встроился в поток автомобилей. Подавляющее большинство трудоспособных жителей Ор-Эркеншвика работало за пределами нашего маленького городка, и по утрам и вечерам на узких улочках наблюдалось весьма оживленное движение личного транспорта, тогда как днем здесь обычно стояла, что называется, тишь да гладь.