Шоу в затерянном городе

Генка вместо того, чтобы «Скорую» по телефону вызвать, скорее оделся и выскочил на улицу. Побежал за тридевять земель в магазин, купил пачку сигарет и уж потом рассказал продавщице о том, как Ольша сознание потеряла. Ленка – продавец в сердцах обругала его дураком и «Скорую» по телефону сама вызвала. Его потом спрашивали, почему он сразу не позвонил.

– А он что ответил? – С живым интересом спросила другая женщина.

– А что ему, идиоту? Он говорит, что испугался. Вдруг скажут на него, что он толкнул? Засудят ещё! Сыночек у Ольги на голову больной, по ней и пенсию получает.

Какой с него свидетель?

– Ну и подлечили её в больнице?

– Подремонтировали маленько. Долго лежала. Медсёстры с нянечками измучились, дождаться её выписки не могли! Вредничает. На утку не всегда просится.

– А сейчас как живёт?

– Говорят, никуда не выходит. Ноги плохо слушаются, руки делать ничего не могут.

– А Генка так и живёт с этой шалавой? – Спросила старая бабка, покосившись на меня.

– А где ему ещё жить? Жена его выгнала.

А другой такой дуры не нашёл до сих пор.

– Наверное, обеспечивает любовницу свою деньгами, ухаживает за ней?

– Счас! Ольга жаловалась подружке, что и денег от него не видит и почёта никакого. Так, по малости, что-то делает дома, но не перетрудится. Воду из колонки приносит, да суп сварит. Картошку, правда, выкопал. Зато эта бедная картошка так долго в куче на огороде лежала, что позеленела.

– Хорошая пара; гусь да гагара?

– И долго Ольга терпеть такого будет?

– Терпит пока.

Она без мужика не может.

– Заканчивайте политинформацию! Машина с хлебом едет!

* * *

А Генку в итоге меньше, чем через год любовница всё же выгнала. Хотя и была она теперь инвалидкой, а всё же есть, пить надо и ей. Пенсий, которые она с сыном получала, с горем пополам им самим едва хватало. А вот кормить на эти деньги жоркого сожителя в её планы не входило.

Огород садить и обрабатывать он напрочь отказался, объясняя Ольге, что это является сугубо женским занятием.

В лес ходить за вениками, грибами и ягодами он тоже был не любитель. Сидеть на рыбалке в ожидании поклёвки у Генки с детства не доставало терпения. Словом, это был не мужчина, а редкий «уникум», не способный ровным счётом ни к каким занятиям, кроме как чисто к мужским:

– Жрать в три горла.

– Пить безмерно, а в перерывах курить до одури.

Устроился он жить по очереди то у одного такого же товарища, то у другого. Но и там его долго никто не терпел.