Жезл Эхнатона

Но ведь он отозвался, когда я постучала в дверь?

– Бруно Мартинович! – громко проговорила я, оглядываясь по сторонам. – Где вы? Нам нужно поговорить!

– Разговор-рчики! – раздался совсем рядом уже знакомый мне хриплый, словно простуженный голос.

– Что, простите? – переспросила я удивленно…

И тут увидела на консоли рядом с круглым столиком большую клетку, а в ней – красивого попугая, светло-зеленого, с большим желтым пятном на лбу.

Попугай переступил по жердочке и проорал:

– Пр-ривет!

– Привет, – отозвалась я невольно.

– Р-роберт! – отозвался попугай.

– Ах тебя зовут Роберт? Очень приятно. А меня – Анна… а где твой хозяин, Роберт?

– Бр-руно нет… нет, нет! – выкрикнул попугай и спрятал голову под крыло, как будто от смущения.

– Нет? Как же так? Ведь он только что разговаривал с вахтером!

– Дела, ср-рочные дела! – крикнул попугай и отступил в дальний угол клетки.

– Ах дела? – переспросила я недовольно. – Что это за дела такие неожиданные? И срочные?

– Секр-рет!

– Ах, секрет… а почему, интересно, у него возникли срочные дела именно тогда, когда я пришла с ним поговорить? И как это он так незаметно ушел, что я его не встретила?

Попугай снова смущенно отвернулся, всплеснул крыльями и проговорил недовольно:

– Допр-рос? Допр-рос? Допрос с пристр-растием?

– Да какой же это допрос? Мне просто очень нужно поговорить с Бруно Мартиновичем.

Тут я малость опомнилась и посмотрела на себя со стороны. Стою тут и на полном серьезе разговариваю с попугаем.

Хотя попугай по имени Роберт мне нравился и оказался хорошим собеседником, я направилась к двери.

– Бр-руно, дружище! – проговорил вдруг попугай совсем другим голосом, который тем не менее показался мне очень знакомым. – Сыгр-раем пар-ртию?

Он переступил по жердочке и продолжил тем же удивительно знакомым голосом:

– Знаем мы, как вы плохо игр-раете!

И тут я узнала и эту фразу, и этот голос.

Мое знакомство с Филаретычем началось в пансионате, и началось оно с того, что он научил меня играть в шахматы.

И голос… голос попугая не случайно показался мне знакомым – на этот раз он, несомненно, подражал голосу Михаила Филаретовича.

– Роберт, так ты был знаком с Филаретычем?

Попугай взглянул на меня искоса и прохрипел:

– Филар-ретыч, др-ружище!

– Да, я с ним тоже дружила… – грустно проговорила я.