Тайна тринадцати апостолов

Но этого не может быть! Это невозможно! Еще накануне на жезле не было крови!

Дмитрий Алексеевич отложил лупу и строго уставился на картину, которая не хотела раскрывать ему свою тайну. Как заставить ее заговорить?

Как всякий профессионал, Старыгин в работе придерживался строгих, раз и навсегда установленных правил. Какую бы загадку ни загадывала ему картина – он и сегодня не собирался отступать от этих правил.

Пункт первый – внимательно осмотреть изнанку холста, чтобы определить его возраст и наличие повреждений.

Пункт второй – еще внимательнее разглядеть лицевую сторону, красочный слой.

Пункт третий – повторить исследование в ультрафиолетовом освещении, чтобы увидеть то, что картина скрывает от простого зрителя, то, что не видно при обычном свете.

Первые два пункта были выполнены – значит, нужно переходить к третьему.

Старыгин подкатил к портрету стойку с ультрафиолетовыми светильниками, погасил в мастерской верхний свет и включил специальные лампы.

Картина засветилась в темноте таинственным, загадочным, бледно-сиреневым сиянием.

И в этом свете на ней там и тут проступили неровные, едва заметные пятна – следы случайных загрязнений, которые неизбежно появляются на любой картине за долгие годы и даже века ее существования, несмотря на самое бережное обращение.

Старыгин не обращал внимания на эти пятна – он искал что-то другое.

И нашел.

Примерно в середине картины, а точнее – именно в том месте, где находился окровавленный жезл адмирала, Дмитрий Алексеевич увидел, что сиреневое свечение складывается в буквы и цифры.

Он схватил специальный фотоаппарат с повышенной светочувствительностью и сфотографировал эту надпись. Но потом, чтобы не терять время, просто записал ее при скудном бледно-сиреневом свете.

Затем он включил верхнее освещение и перечитал свою запись.

Она представляла собой две строчки. Верхняя – два слова, написанные латинским алфавитом: Secretum Secretorum.

Старыгин хорошо владел латынью, этого требовала его специальность, но не нужно было больших познаний, чтобы перевести эти два слова: «Тайная тайных» или «Тайна тайн».

Вторая строчка состояла из двух букв и нескольких цифр: Mf 26–17.

Чтобы понять смысл этой надписи, тоже не потребовалось больших познаний. Старыгин понял, что это ссылка на Евангелие от Матфея, стих 26–17.

Тут же он бросился к книжному шкафу, где среди прочих жизненно важных книг стоял небольшой старинный томик Нового Завета.