Под сенью кактуса в цвету

Со стула не упал, чай не пролил, оттого что руки тряслись, и булочку мимо рта не пронес. Бонни доедал кекс, причем ужасно накрошил на пол. Это послужило последней каплей.

– Приезжайте через час, – сказала я в трубку, – Василий Макарович вас примет.

И продиктовала адрес, стараясь не глядеть на дядю Васю.

– Василиса, ты что – рехнулась? – возопил он, как только я повесила трубку. – Какая может быть работа, когда я с постели не встаю?

Я молчала.

– Кто там? – в голосе дяди Васи появилась некоторая заинтересованность.

– Женщина, – вздохнула я.

– Опять? – Дядя Вася застонал и плюхнулся на диван. – Снова за мужем следить? Мне и прошлого раза хватило…

Бонни доел кекс и теперь вылизывал пол.

– Вот что, – медленно проговорила я, спрятав руки за спину, чтобы не отлупить Бонни чем придется, – сейчас вы оденетесь, побреетесь и примете клиента. И без разговоров, время дорого!

– Да не могу я, – заныл дядя Вася.

– Можете! – припечатала я. – Сами же говорили, что денег нет и за квартиру два месяца не плачено!

– Один месяц, – сверкнул глазами мой партнер.

– Без разницы, – я все же умудрилась оставить за собой последнее слово.

Дядя Вася тяжко вздохнул, совсем как Бонни, когда ему не дают смотреть телевизор, потом встал с дивана и покачнулся. Причем не напоказ, а просто от слабости.

– Дядя Васечка, – я мгновенно оттаяла, – ну посидите, поговорите с клиенткой, отвлечетесь от своих болезней. А если возьмем ее дело, то я могу пока предварительную разведку провести, осмотреться.

За разговором я незаметно вытеснила дядю Васю в ванную, а Бонни – в прихожую, сама же заметалась по комнате, приводя ее в порядок. Через некоторое время комната ничем не напоминала больничную палату в глубокой провинции.

Дядя Вася вышел из ванной выбритый и переодетый в чистую рубашку. Я достала из шкафа шерстяной джемпер на пуговицах, связанный еще его покойной женой. Домовитая была женщина, что и говорить!

Только мы успели втащить Бонни в другую комнату и запереть там на ключ, как в дверь позвонили.

Открыв дверь, я тут же пожалела, что сорвала дядю Васю с дивана. Лежал бы себе, болел потихоньку. Потому что никакого дела у нас не предвидится.

На пороге стояла худая изможденная тетя пожилых лет, одетая в грязно-серое синтетическое пальто. На рыбьем меху, как говорила моя бабушка. В руках у тети была потертая сумка из кожзама, на голове – жуткая вязаная шапка с козырьком.