Логово скорпиона

– Сергушечка, – запищала с ковра какая-то сильно и нехорошо пьяная девица с виду младшего школьного возраста, – Сергунчик, это что за шлюха? Она что, к тебе клинья бьет? Так я ей сейчас глазенки-то выцарапаю!

– Тетка это моя, – пояснил Сергей ситуацию хамским от стеснения тоном, – вы это, ребята, правда валите отсюда… Уж она не отстанет…

– А ты кто такой, чтобы здесь командовать? – зарычал коротко стриженный блондин с сине-красной татуировкой на обнаженных до плеч руках.

– Это его хата, – пояснил блондину кто-то из массовки.

– Ну и что? – Аргумент для блондина был недостаточно веским.

Маргарита вспомнила пару случаев из своей небогатой событиями провинциальной жизни, применила воспоминания на практике – и непонятливый блондин с воплем вылетел в коридор.

– Уберите от меня эту бешеную суку! – закричал он оттуда, обретя дар членораздельной речи.

Видимо, блондин обладал в компании значительным авторитетом, во всяком случае, повторять приглашение не пришлось, и через десять минут все общество покинуло квартиру, подобрав даже тех, кто не мог передвигаться самостоятельно.

– Ну и зараза же ты! – с пьяным пафосом воскликнул Сергей, наблюдая поспешное отступление последних своих друзей. – Ну ты стерва! Моя квартира – кого хочу, того приглашаю. А ты тут никто! Будешь еще свои порядки заводить!

Рита ловко ухватила щуплого племянника за шкирку, как кошка хватает своих котят, проволокла его, невзирая на бешеное сопротивление, в ванную комнату и сунула головой под струю холодной воды.

– Стерва! – завопил Сергей с новой силой, обретя дар речи. – Садистка!

– Повторяешься, милый, – спокойно ответила Рита. – И прекрати работать на публику, гости твои уже ушли, – добавила она, вооружаясь веником и начиная планомерную уборку трехкомнатного свинарника.

Через два часа в квартире был не то чтобы порядок, но, во всяком случае, случайно заглянувший сюда старшина сверхсрочной службы не упал бы немедленно в обморок, как студентка первого курса филологического факультета.

Сергей сидел за столом, несколько протрезвевший и несколько присмиревший, пил свежезаваренный чай с замечательным провинциальным крыжовенным вареньем, еще тетя Люба его варила, и разговаривал еще не совсем как человек, но уже не так злобно и дергано, как вначале.