Ключ Гермеса Трисмегиста

Вера накинула халат, взяла со стола стакан, налила в него минеральной воды из бутылки и плеснула на лицо Арсения.

Он фыркнул, открыл глаза и удивленно заморгал.

– Вы? – спросил, увидев Веру. – Вы… ты цела? Что случилось?

– Что? – переспросила Вера. – Это я хотела бы узнать!

У Арсения был такой растерянный и несчастный вид, что она усовестилась, налила еще воды и поднесла к его губам. Он жадно выпил полстакана, лицо порозовело.

Вера осознала, что сама тоже не в лучшем виде, губы ее трясутся, голос дрожит.

Она хотела допить воду, но тут увидела губы Арсения – толстые, противные, как две гусеницы, с полоской плохо выбритой кожи над верхней – и не смогла заставить себя выпить хоть каплю воды из того же стакана, из которого только что пил он.

Тем не менее она постаралась взять себя в руки. Ей это почти удалось, по крайней мере, справившись с голосом, она спросила:

– Что… что это было? Что случилось?

– А ты не знаешь? – переспросил Арсений недоверчиво.

– Нет, – она помотала головой, – я проснулась… в моей комнате кто-то был… мне стало очень страшно, я закричала… потом была какая-то возня, я включила свет, и вот… как ты-то здесь оказался?

– Ну да, ты закричала, я бросился на помощь, вбежал в комнату, наткнулся на какого-то человека, мы с ним подрались, он убежал… так ты не знаешь, кто это был?

– Конечно, нет! – бросила она возмущенно, поняв его намек.

 – Понятия не имею! – И тут же добавила: – А дверь? Дверь была открыта?

– Открыта, – кивнул Арсений, – иначе как бы я попал?

– Действительно, – согласилась Вера.

Она точно помнила, что перед тем, как лечь, заперла дверь на задвижку. Теперь та задвижка валялась на полу под дверью, вырванная с мясом.

– Вот как… – протянула Вера.

Тут она как бы заново увидела ссадину на лбу Арсения и проступающие синяки в других местах и устыдилась.

Она взяла чистое полотенце, намочила его край холодной водой и промыла ссадину. Потом нашла в своем чемодане пластырь и прилепила его на лоб Арсения.

Арсений поднялся, потряс головой.

– Ну что, сейчас получше?

– Немного лучше… – протянул он страдальческим тоном, в котором Вера отчетливо расслышала актерскую игру.

Ну, ясно, теперь он будет изображать страдальца и требовать сочувствия и ласки… Скажет, что у него кружится голова, что не может идти, что немножко полежит, а постель-то одна… Нет уж! Она не поддастся на такую провокацию!

– Ну, а если лучше – так отправляйся к себе в номер! – проговорила она строго.