Две дамы на гвинейской диете

– Вот видите, – травести тяжело вздохнула, не ценит начальство мое стремление нести искусство в массы. Или моя тематика их не устраивает! Придется, видимо, разучивать на старости лет песни из репертуара Филиппа Киркорова..

Надежда прервала словоохотливую травести, пока та не запела «Банька моя, я твой тазик»:

– Значит, ему позвонили по телефону?

– Кому? – удивленно переспросила уборщица.

Судя по всему, она погрузилась в воспоминания о своем славном театральном прошлом, и совершенно забыла, о чем они только что разговаривали.

– Ну, тому мужчине с усами, – терпеливо проговорила Надежда, – у которого записана на мобильнике песня «Эх, хорошо…»

– Ах, этому! – уборщица неохотно вернулась мыслями в скучный сегодняшний день. – Ну, выходит, позвонили, раз музыка заиграла. Не позвонили бы, так верно бы не заиграла…

– Несомненно, – устало согласилась Надежда. – А вы случайно не слышали, о чем он разговаривал?

Одаренная уборщица задумалась.

– Вроде как он сперва послушал, а потом сказал:

«Ну сейчас, одну минуту! Я выйду!»

– И вышел? – недоверчиво уточнила Надежда.

Уборщица явно что-то путала. Люська не проходил через зал ресторана, они бы его непременно заметили.

– Вышел, – убежденно кивнула уборщица.

– Путаете вы что-то! – подала голос Алла.

– Так он не туда вышел! – травести кивнула в сторону зала.

– А куда? – оживилась Надежда.

– А вот сюда, через служебный выход! – и уборщица мотнула головой в дальний конец коридора.

Неожиданно возле них возникла сухопарая женщина в строгом бордовом костюме и осведомилась, подозрительно глядя на подруг:

– Я извиняюсь, женщины, вы из какой конкретно организации? И что вы здесь, в таком странном месте, возле туалета, проверяете? А вы, Мишугина, почему не занимаетесь своим непосредственным делом?

– Мы из центральной по претензиям! А если более конкретно – из ГУИОН и БУБОН! – с апломбом ответила Алла.

– В случае чего? – не отступала женщина в бордовом.

– В случае того! – сурово ответила Алла.