Две дамы на гвинейской диете

Алка порывалась надеть все то же ярко-красное платье с иероглифами сюнь, мотивируя это тем, что тогда ее легче узнают в ресторане. Надежда долго убеждала ее, что лучше одеться поскромнее – мало ли куда придется потом идти? На самом деле ей Алкино платье надоело еще вчера. В конце концов Алка надела льняные брюки и кофту в желтых цветах непонятного наименования.

* * *

В этот час ресторан был почти пуст. Только возле окна обедали, тихо переговариваясь о чем-то своем, девичьем две деловые женщины средних лет, и в одиночестве расправлялся с огромной грудой морепродуктов бритоголовый мужчина самого угрожающего вида.

Навстречу подругам выдвинулся официант и осведомился:

– У вас заказано?

– А что – если не заказано, так у вас и стола не найдется? – спросила Надежда, окинув взглядом пустой зал.

– Из центральной по претензиям! – с апломбом заявила Алла, чувствительно ткнув подругу локтем, и прошествовала в глубину помещения, легко отбросив с дороги растерявшегося официанта.

– Что это ты вздумала за стол садиться? шипела она. – Мне еще вчера тут все осточертело! А если припрется тот самый тип, которому мы вчера на чай не дали, – да он же нас просто съест без соли и масла!

– Ну, тобой-то он точно подавится, – подначила Надежда.

– Все равно, денег нет по ресторанам рассиживаться…

Алка была в боевом настроении. Надежда даже пожалела, что взяла ее с собой, как бы скандала не было…

Возле туалета какая-то щупленькая девочка возила по полу ярко-оранжевой шваброй.

– Безобразие! – воскликнула Алла, неожиданно вспомнив, что она педагог. – Эксплуатация детского труда! Необходимо обратиться в комиссию по делам несовершеннолетних!

Надежда дернула ее за рукав – уймись, мол, а то выгонят, и ничего мы про Люську не узнаем, но в это время девочка обернулась и тихонько захихикала. Ее круглое личико было покрыто морщинками, как печеное яблочко.

– Что, сзади пионерка, спереди пенсионерка? – она отставила швабру и распрямилась.

– Извините, – пробормотала Алла.

– Да что вы, – уборщица явно веселилась, мне очень приятно! Значит, еще не окончательно потеряла форму!

Голос у моложавой старушки был молодой и звонкий, одета она была в клетчатую рубашечку и джинсы детского размера.

– А где вы раньше работали? – поинтересовалась Надежда, у которой уже появилась смутная догадка.