Черное Рождество

– На суше, – пожал тот плечами, – на этом свете…

– Это хорошо, что вы очнулись, – заговорил старик, – выпейте еще.

Он деловито наблюдал, как Алымов сделал два глотка, потом отобрал фляжку, убрал ее и наконец представился:

– Аристархов, Аполлон Андреевич.

– Не может быть! – Борис вспомнил это имя, довоенные вернисажи, скандальные истории… – Тот самый? – спросил он с интересом.

– Что значит – тот самый? – обиженно переспросил старик.

– Художник, скульптор…

– Ну допустим…

– Ордынцев, Борис Андреевич, а это Петр Алымов.

– Что ж, господа офицеры, – Аристархов встал и махнул рукой куда-то к скалам, – разрешите пригласить вас в мое скромное жилище.

Алымов был еще очень слаб, и Борис поддерживал его, когда они поднимались узенькой тропой наверх. Жилище Аристархова действительно было очень скромным, старик не рисовался. Это была маленькая глиняная хижина, крытая соломой, с двумя крошечными окошками. Внутри, однако, было тепло, и когда хозяин поставил самовар, хижина показалась Борису и вовсе прекрасной.

Под потолком были развешаны пучки сухих трав, наполнявших жилище живыми пряными запахами.

– А где же? – Борис обвел комнату взглядом в поисках мольберта и прочих профессиональных атрибутов. – Ведь вы художник?

– Мастерская у меня с другой стороны, – ответил старик, – а вообще я предпочитаю работать под открытым небом. Разумеется, когда позволяет погода.

Алымов окончательно пришел в себя после того, как художник напоил своих гостей горячим чаем, в который были добавлены душистые травы и щедрая порция адского напитка из фляги.

Борис тоже отогрелся и отдохнул. Одежда просохла, чувствовал он себя комфортно, но где-то в глубине сердца застыла та самая холодная мгла, что надвигалась на него со дна моря, когда они плыли с Алымовым, связанные. Казалось, это черное облако сумело отобрать у него частицу жизни навсегда. Но некогда было прислушиваться к себе, ведь они еще не спаслись окончательно.

Неожиданно дверь хижины отворилась, и на пороге появилась свежая, как заря, девушка в простом крестьянском платье.

Увидев незнакомых людей, она смутилась и отступила к дверям.

– Ой, Поля, ты не один… – Голос ее был чист, как горный ручей.

– Ничего, Лизанька, – успокоил ее старик, – эти люди отогреются и уйдут. Ты что-то хотела?

– Вот, Поленька, я ложку серебряную принесла, сделай мне браслетку с тем синим камушком!

– Сделаю, родная. Обожди маленько.

– Я попозже зайду.