Бриллиантовая уха

Но его опередил коллега – тот в прыжке попытался свалить политика с ног, чтобы того не задело осколками. Однако знаменитый человек стоял прочно, как скала, и только мрачно оглядывался по сторонам. Охранник обхватил его, прикрывая своим телом, и глухо закричал. По его спине протянулась широкая кровавая полоса, как будто огромный кнут рассек его кожу.

Журналистка поднялась на колени, пытаясь разглядеть и запомнить все происходящее.

Только теперь на нее обрушился гомон сотен голосов, крики раненых, голоса журналистов, спешащих первыми передать в эфир сообщения о произошедшей трагедии.

Политик все еще мрачно оглядывался. Судя по всему, он не пострадал, но вот охранник, прикрывший его своим телом, лежал на полу, то и дело судорожно вздрагивая. С другого конца холла к нему бежали люди с носилками.

– Давай сюда, – окликнул журналистку оператор. – Я все снимал! Материал будет – первый класс!

Глаза оператора горели, он испытывал тот удивительный подъем, какой бывает у журналиста, оказавшегося свидетелем настоящего события, подлинной сенсации.

Но девушку словно сковал паралич. Она с трудом заставила себя подняться на ноги и медленно доковыляла до возбужденного оператора.

Рядом с ней сотрудник конкурирующего телеканала уже торопливо вещал в микрофон:

– Только что буквально на наших глазах произошло покушение на известного всей стране политика. В холле новой петербургской гостиницы, где проходит экономический форум, была взорвана бомба. Это уже третье покушение на одного и того же человека.

К счастью, охрана вновь была на высоте, и покушение не увенчалось успехом. Никто, конечно, не видел самого исполнителя…

«Кое-кто видел, – подумала журналистка. – Кое-кто видел!»

И она почувствовала, как мерзкий, липкий страх наполнил все тело до кончиков пальцев.

* * *

– И что? – с тревогой спросила Ирина, понимая в душе, что ничего хорошего ей не скажут. Так и оказалось.

– Воля твоя, – с отчаянием крикнула дочь. – Но все это никуда не годится!

– Но что же делать, – вздохнула Ирина.

 – Придется идти в чем есть.

Наташка глазами выразила все, что она думает о своей легкомысленной и безответственной матери, и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Ирина снова тяжко вздохнула и оглядела разоренное помещение. По всей комнате валялись одежда, белье и предметы туалета. На разложенном диване лежали два платья, еще одно, синее, было на Ирине.

«Наташка права, – с тоской подумала Ирина, – это синее еще хуже, чем те.