Абиссинское заклинание

А где ты? Это совсем простой вопрос. Ты, деточка, у меня.

Я потрясла головой. От этого простого действия в голове что-то щелкнуло и прояснилось, как будто свет включили.

И я тут же вспомнила свои вчерашние приключения… вспомнила, как попала на безумный кастинг, как с трудом сбежала с него, чтобы тут же сесть в машину к подозрительному типу с лицом игрушечного пупса. К типу, который собирался отвезти меня на Обводный канал к какой-то Ильиничне…

Ну вот, значит, и отвез.

Я поднялась, снова потрясла головой, подвигала руками, ногами и огляделась.

Я находилась в большой, старомодно обставленной комнате. Посредине этой комнаты был круглый стол, накрытый плюшевой скатертью в ромбах, у стены стоял полированный сервант, заполненный дешевой старой посудой в цветах и колосьях. Рядом с этим сервантом на стене висел красный вымпел, по которому золотом было вышито:

«Победителю соцсоревнования предприятий общественного питания Новослободского района».

А еще в комнате было два окна с широкими подоконниками, заставленными горшками с самыми диковинными растениями – кактусами, алоэ и какими-то вовсе незнакомыми.

– Весь мир-р насилья мы разр-рушим! – проорал попугай.

– Разрушим, разрушим! – примирительно проговорила старушка и протянула птице ладонь с горсткой семечек.

Попугай деликатно подобрал семечки с ладони, проглотил их и рявкнул:

– Кто был ничем, тот станет всем!

– Он раньше в райкоме партии работал! – пояснила старушка в ответ на мой взгляд.

– Сколько же ему лет? – удивилась я.

– Карлуше-то? – переспросила старушка. – Да молодой он еще, ему всего-то пятьдесят лет! Я его еще маленьким птенчиком помню!

Ильинична с ее попугаем показалась мне ничуть не опасной, скорее забавной. Я подумала, отчего меня привезли сюда.

А старушка тем временем поставила на стол старомодный латунный кофейник с гейзером и две чашки с серпом и молотом и предложила:

– Выпьешь кофейку?

Я вспомнила, как накануне выпила кофе из термоса и чем это кончилось – но кофе хотелось.

Я согласилась и села к столу.

Кофе был горький и невкусный. Печенье, вазочку с которым поставила передо мной Ильинична, было жестким и сухим, как гипсокартон. Однако я все же выпила чашку, и ничего плохого со мной не случилось – даже немного приободрилась.

На кофейнике я заметила гравировку «За ударную работу от Новослободского райкома».