Исповедь грешницы

В доме начались скандалы, Юра постоянно придирался ко мне по любому пустяку. При этом, с особой циничностью наказывая меня, он как-будто бы хотел унизить, сломать мою гордыню.

Но самое обидное было в том, что и мама то, моя мама приняла его сторону. Я искала защиты у бабушки, но это только усиливало агрессию отчима и отчуждённость матери. Мне стали чинить всевозможные препятствия в общении с бабушкой. А за утечку какой-либо негативной информации меня просто лишали всего: и сладостей, и сказок, и прогулок, и любых других детских радостей.

Между тем, Юра начал пить, вернее пить он начал уже давно, ещё до знакомства с моей мамой, но та закрывала на это глаза.

– Подумаешь, ну выпил человек немного пива после работы – говорила она, оправдываясь перед недовольной бабушкой, которая пыталась маму предостеречь – Да, у них на работе все его пьют, и ничего!

Ничего-то, оно ничего, да вот только, стал Юрочка пивом этим так упиваться, что еле ноги домой волочил. Почти каждый день "на рогах" препирался.

А по выходным, если уйдёт за пивом, то поминай, как звали.

Раньше двух-трёх часов ночи и не жди – это в лучшем случае. Ну а в худшем, мог загреметь и в вытрезвитель или в милицию за пьяную драку. Тогда уже до утра, как минимум. Так прошло, почти, два года.

Мы тогда жили в однокомнатной квартире, моя кроватка была отгорожена шкафом и стояла прямо напротив выхода в прихожую. В дверь было вставлено прозрачное стекло. Поэтому, когда в прихожей зажигался свет, он падал прямо на меня.

Однажды, зимой, это был будний день, мама работала сверхурочно, очень устала и легла спать, так и не дождавшись Юры, хотя обычно всегда его ждала.

Я тихо сопела в своей кроватке, и мои детские грёзы были сейчас так далеки от реальной жизни, что мне вовсе не хотелось в неё возвращаться.

Около двенадцати часов ночи в дверном замке заёрзал ключ – Юра, как всегда, с пьяных глаз, никак не мог попасть в цель. Затем, наконец, справился и открыл. Грохнув дверью, он вошёл и тут же включил свет. Я вздрогнула и проснулась, но глаза открывать не стала, боялась.

Молча лежала, делала вид, что сплю, а сама прислушивалась и ждала, когда же отчим угомонится и пойдёт спать.

Когда же свет в прихожей погас, и движение в доме стихло, я тихонечко встала и на цыпочках прошуршала в ванную комнату, где у нас был совмещённый санузел. Но, выйдя в коридор, я с ужасом обнаружила, что отчим-то не в постели, а здесь!

Дверь в кухню была открыта, Юра сидел на табуретке, положив голову на стол.