Исповедь грешницы

Он не шевелился и храпел, и я решила, что он уснул, хотя лампочку в ванной, всё равно, зажигать не стала, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание.

Не успела я закрыть дверь на щеколду, как кто-то снаружи включил свет. Меня охватил страх. В испуге присев на ванну, я вцепилась своими маленькими ручками в её края и замерла. Это был он, отчим.

Дёрнув несколько раз за ручку, и поняв, что дверь заперта, Юра пришёл в ярость. Изрядно выругавшись матом, он со всех сил ударил по ней ногой и выбил щеколду. Увидев разъярённого отчима, внезапно возникшего передо мной, я вся съёжилась и затряслась, как осиновый листочек.

– Ты пошему ищё не спишь, дрянь?!!! – заорал Юра не своим голосом, при этом размахнувшись, ударил меня по лицу. От его крика я сжалась в комок ещё больше, щека налилась красным багрянцем, я зарыдала, а он продолжал орать:

– Ты, стерва, чево па начам шляешься, да ты б…ть, уже давно далжна десятый сон видеть!!! И воще, ты уроки зделала??? Ану, быстра неси сюда партфель, я щас праверю, чем ты целый день занималась, каррова!!!

При этих словах, в дверном проёме, за его спиной появилась мама.

Но я, напрасно искала в маме своё спасение, хотя она и попыталась за меня заступиться, это только, ещё больше разозлило отчима. Он поднял руку на маму, и его не остановило даже то, что она была беременна.

Ту ночь, мы с мамой провели у соседки, тёти Ларисы. Одинокая и несчастная, из-за своей болезненной полноты, женщина. При этом, очень приятная и добрая. Она потом, ещё неоднократно давала нам с мамой свой "ночной приют". Ведь, тот раз был первым, когда Юра поднял на маму руку, но увы, не последним.

Глава 4.

Сестрёнка.

Первая беременность мамы от отчима закончилась трагично. В один из дней, как сейчас помню, что это была пятница, я вернулась со школы домой.

Это я потом уже поняла, что отчим специально включил музыку на полную громкость, чтобы соседям не было слышно маминых криков и стонов.

Когда я открыла дверь в кухню, мама скорчившись лежала на полу без сознания. Пьяный в дрын отчим, со всей дури, избивал её ногами, куда, только можно. И обзывал всякими гадкими матерными словами.