Забавы ради

Ее ресницы затрепетали, готовые скрыть ярко-синий ураган под тяжелыми веками, чтобы утаить от парня ураган эмоций, вызванный его прикосновениями.

Ее губы раскрылись, готовые принять касание твердого рта, а в груди зародилось тепло, уютное и приятное, готовое вот-вот разлиться по всему телу.

– Аккуратнее на дороге, Василёчек, – с нотками хрипотцы произнес Поликарп, и в следующую секунду девушка увидела, как между ними появилась преграда в виде бокового стекла закрытой двери.

Кажется, Забава все же что-то пробормотала, выдыхая не самые лестные фразы вместе со скопившимся в грудной клетке воздухом.

Машина рванула с места, унося Забаву и ее мирно спавшую на заднем сидении сестренку домой. А вслед дамам смотрел парень. Смотрел и даже не представлял, как ему это удалось. Как удалось сдержаться и не прижаться к столь желанным губам в поцелуе.

Да, так ведь лучше. Пусть подумает. Пусть все взвесит. А вот когда он вернется, пусть уже решает. Френдзона его ни грамма не устраивала. И он уже не раз высказался на эту тему.

Поднимаясь по подъездной лестнице, Поликарп успел сделать два звонка. Первый – Кудеснику. Соколов сообщил, что дает свое разрешение на проведение любых работ с его ласточкой – весьма редким экземпляром Мустангом. Второй звонок был сделан брату, во время разговора с Любомиром Поля мягко попросил приглядеть за его будущей девушкой, как только новоиспеченный молодожен вернется из свадебного путешествия.

– Поликарп Сергеевич! – встретила его матушка в коридоре, – Почему девочку в дом не привел? Не воспитанный ты у меня, хоть и вон какой вымахал!

– Мамуль, – вздохнул парень, – Не тащить же мне ее за волосы по лестнице? И потом, она с сестренкой. А девочка уже уснула в кресле. Устала по парку бегать.

– Есть будешь? – грозная супруга полковника Соколова, привыкшая командовать своими мужчинами все же отвесила сыну подзатыльник, правда пришлось дождаться, когда сын сядет на мягкий пуф в коридоре у входной двери.

– Давай, – согласился Поликарп, – Завтра улетаю. Роман Олегович «обрадовал» сегодня.

– И на долго? – всплеснула руками мама.

– На месяц, – вздохнул Поликрап. Уезжать ему вот совершенно не хотелось.

– Мда, – заметила мама и отправилась на кухню.

– Сам не рад, – признался Поликарп.