Колючка

Просто спит. Просто устала.

– Значит, концерт органной музыки? – лениво протянул Черт, рассматривая парня.

– Т-т-трепло. – сказал Федя, поправляя куртку на Вике, шапку, и пристегивая девушку ремнем безопасности.

– Да не. – отмахнулся Черт. – Он просто рад, что у тебя, наконец, наметился прогресс. Слышь, Мелкий, более оригинальное знакомство придумать не смог? Чтобы не так опасно для здоровья?

– Н-н-не б-б-бухать же мне при ней. – хмуро изрек Федя и закрыл дверь Эскалады.

– Ладно, помчался я.

 – сказал Захар, протягивая руку Федору. – Ты это, тестя моего не гневи. Вика у нас младшенькая, а стало быть, любимая.

Федор красноречиво изогнул брови, но кивнул.

– Зараза моя что-то присмотрела в своем интернете. – вспомнил Черт. – На днях нарисуется.

Федя пожал плечами, мол, пусть приезжает.

– Как обычно что-то красное и быстрое. – вздохнул Черт. – Совсем от рук отбилась. Нервы мои не жалеет.

– Отказать? – предложил Федор.

– С башкой дружишь? – усмехнулся Захар.

 – Откажешь ей, как же.

А потом Черт хитро посмотрел на спящую в салоне тачки Мелкого девушку, на все еще обеспокоенный взгляд пацана и добавил.

– Вот сейчас тебя накроет окончательно, закрутит в мясорубке, и потом попробуй отказать. А Вика – это моя Тереза, один в один. А если научишься отказывать, мне раскроешь секрет. Потому что, мать твою, за двадцать лет я так и не научился. Все, бывай, звони, если что.

Черт, кивнув своим людям, умчался к жене, а Федька так и стол, глядя через стекло на девушку, которая спала в его машине, спрятав лицо в его куртке.

На девушку, прочно засевшую в сердце. Да что там в сердце, в нем самом, в каждой мысли, в каждом нерве, в каждом гребаном вдохе. И все бы ничего, да только девушка об этом даже не догадывалась.

– Не кисни. – услышал Федя голос друга. Никита уже со всем разрулил, кого нужно напряг, кого не нужно успокоил. И собирался отчаливать домой, к жене Нине и сыну Валерику. – Неделю назад еще не знал, как подкатить, а сегодня она спит в твоей машине.

Динамика на лицо, блин.

С другом Федя мог не искать слов, не пытаться их сложить в связную речь. Друг Ник все знал наперед, почти за двадцать лет дружбы Федю выучил вдоль и поперек.

– Я-я-я увидел то-то-гда, и… – начал парень.

– Понимаю, сам малость очконул, когда подлетел, а тут знаменитая Сивка нараскаряк и девчонка внутри. – признался Никита. – Бухнем?

– Да. – только и ответил Федя.