Фуллер

– И да, Дарина Валерьевна, мы с вами непременно подружимся, – заявил незнакомец, окончательно дезориентируя меня.

* * *

Глава 12

Плакал ребенок. От его крика хотелось закрыть уши, но руки были чем-то связаны. Чем-то вязким и липким, как кисель.

Кто-то намеренно громко топал по коридору, заставляя звук эхом отлетать от стен.

За дверью пустота. Пустая комната с одним окном.

Все стихло. Не слышно ни звука.

И вновь детский крик вспорол тишину.

– Нет! Оставьте! Оставьте его! – плач резал слух, руки пытались дотянуться до крошечной ножки в темно-синем носке.

Дверь захлопнулась, отсекая от темного коридора.

Кулаки с силой врезались в ветхую дверь, окрашенную в темно-синий цвет. Кажется, будто хлипкая преграда вот-вот разлетится в щепки. Но нет. Ржавый замок крепко держал ее.

Удар. Второй. Резкая боль пронзила ладони. Ярко-алые капли на синем.

Хотелось выть от бессилия.

– Найду! Я тебя найду! – крик превратился в шепот обещания.

– Беги! – кто-то шепнул на ухо, заставляя замереть от страха: – Убегай, чертов щенок!

* * *

Разбудил телефонный звонок. Но тело уже не спало. Мозг прокручивал информацию раз за разом. Казалось, я что-то упускаю. Что-то важное. И это бесило.

Открыл глаза. Какого, млин, хрена?!

Время на часах едва перевалило за половину второго ночи. Но я был рад, что Седой звонит именно сейчас.

– Говори! – велел я, поднимаясь с кровати и подходя к окну.

Лил дождь.

– Думаю, есть реальная зацепка, – без обиняков сообщил Семен. – Но я не уверен насчет девчонки.

– Твое дело – найти гниду, а что с ним делать – решу сам! – выдохнул я сигаретный дым в распахнутое настежь окно.

– Так точно, шеф! – слышал по голосу, как гримасничает Седой. Этот придурок даже в серьезных делах не мог держать язык за зубами. Надо бы проредить его челюсть.

Отложив телефон в сторону, оперся рукой о подоконник.

Дождь лил стеной, капли хлестали по лицу.

– Матвей, холодно, закрой! – раздался голос за спиной.

Поморщился. Какого хрена позволил ей остаться?

– Вали на хрен! – рявкнул я, вспоминая, что эта девка совсем не та, которую хотелось. Другая. Не та.

– Куда? Там темно и дождь! – капризный голос резал слух, звуком вороша глубоко спрятанную боль.

– Свали живо! – рявкнул я и отвернулся.

Не проверял, ушла ли.