Пой, пока есть время!

В задумчивости я вернулась за стол и рассеянно поблагодарила папу, когда он отодвинул передо мной кресло, чтобы мне было удобнее сесть.

– Кларик, она снова разговаривает! – расцвел папуля.

– А я говорила, на празднике наша Виданочка сможет вновь ощутить вкус к жизни!

Родители кинулись меня обнимать, и я поняла, что раз уж выдала себя, пора заканчивать с затянувшейся церемонией самобичевания.

Дальше праздник потек более непринужденно, и огненное шоу удалось. И нет, ифриты ничего не подожгли.

ГЛАВА 7. День рождения

Вернуться в Академию было сложно, хотя во время своего молчания я, конечно же, постаралась выучить всю теорию по книгам. А вот практику нагонять все же придется. Но ректор Альфацент отнесся ко мне весьма милостиво, и разрешил сдать переводные экзамены на пятый курс, что я довольно легко сделала.

Надо ли говорить, что боялись меня не только студенты, но и преподаватели? Так что мне даже и вспомнить нечего о своем последнем курсе обучения, все прошло очень гладко и никто меня не трогал. Даже парни избегали за мной ухаживать, в отличие от прошлых лет в Академии и Колледже. Но это меня тревожило меньше всего.

С успехом сдав экзамены, я получила диплом сразу с несколькими знаками отличия и золотую награду в виде скрипичного ключа. Это было очень приятно, особенно папа обрадовался.

Разумеется, родители опять собирались праздновать! А у меня на уме были одни проблемы. Вот как я найду себе достойную работу, с моей угрожающей репутацией? Обо мне теперь легенд ходило не меньше, чем о самом “Черном явлении”. Я подумывала о смене имиджа. Оденусь вампиркой, чтобы соответствовать рассказам о себе. Но наверняка мамулю это не обрадует. Уж подожду, когда они этот праздник организуют, сразу и день рождения и окончание учебы отметим.

– А ты думала о своем личном счастье, Виданочка? – спрашивала мама, помогая примерить мне платье, что родители заказали к торжеству.

– О личном? Что ты имеешь в виду?

– Ну, как же? – мамуля всплеснула руками. – Я в твоем возрасте уже встретила папу. Не своего, а твоего, разумеется.

– У меня нет никого, – ответила я немного мрачно, – боятся все.