На метле двоим не место, или Ведьма для жреца

Наверное, из-за круглой блестящей лысины, обрамленной густой щеточкой светло-каштановых волос. Из-под кустистых бровей выглядывали оживленно блестевшие глаза серого цвета. Даже усы с бородой не прибавляли герцогу со зловещим именем Амосфей Уртыга ни солидности, ни особой значительности.

– Вы, должно быть, прекрасная Ларисоль, хотел бы побеседовать с вами более пристально, – дружелюбно продолжил Амосфей, – а этих двух клоунов я хорошо знаю.

– О, у вас тут и цирк есть! – обрадовалась я, уловив знакомое слово.

– Был, до великой засухи, – хмуро встрял Омерфор, – животных поить нечем, их кого выпустили на волю, кого продали зажиточным дворянам. Те сейчас сбывают это беспокойное имущество в другие города. Которые пока еще не успели вызвать на себя палящий гнев Иналуру.

– Да вы присаживайтесь, – пригласил Уртыга, – поговорим по-человечески, – эти хмурые мужчины вас хотя бы завтраком накормили?

– Сухарей предложили, – призналась я, – но без чашечки кофе я их не воспринимаю.

– Кофе? – заинтересовался герцог. – А что это такое?

– Наверняка ведьминский напиток, – предположил Омерфор.

Между тем, мы успели выдвинуть из-за стола деревянные стулья с мягкой обивкой, и устроиться на них.

– И вовсе не ведьминский! – поправила я этого подозрительного жреца. – Скорее, нектар богов.

– Нет у нас тут твоей привычной божественной кухни, – буркнул Омерфор, – вот вызывай нам дождь, как тебе Оделамора повелела, и возвращайся в свои райские кущи.

– И искупаться тоже было бы хорошо, – мечтательно выдохнула я.

Тут двери в зал вновь открылись и появился Гармус с подносом, на котором стоял графин с лимонадом четыре стакана и ваза с печеньками.

– О, лимонад! – обрадовался Уртыга, вскакивая с трона. – Попробуйте, дорогуша, он по моему фирменному рецепту. Очень освежает.

И герцог радушно разлил напиток по стаканам. Взял себе один их них, зачерпнул пригоршню печенек и взобрался обратно на трон.

Я смотрела на властителя Рианурта, макающего печенье в лимонад, и в голове моей не укладывалось то, что я успела о нем услышать. Этот жизнерадостный изобретатель фрешей душит город налогами? Наверняка есть какой-то визирь… нет, это из арабских сказок. Советник или еще кто-то жестокий тогда уж. И он проводит все эти бесчеловечные законы, а доверчивый Амосфей их подписывает.