Зазеркалье. Записки психиатра

«Великий человек вмещает в себя трех людей – человека духовного, человека разумного и человека душевного. Нормальный пол человека душевного есть женский, человека разумного, который есть супруг души, – мужской, дух же – выше этих различий».

– Да-а, господин Соловьев. Не зря Сивилла просила вас беречь голову, – усмехнулся Ревзин. – Кабы тебе умом не сдвинуться. Ну, пойдем, что ли, подышим? – Он взял приятеля под руку и помог подняться. – А то неровен час выгонят тебя за нарушение правил тишины и спокойствия, что будешь делать?

Они вышли на площадку к лестнице.

– Пойми, Владимир, отдыхать тебе надо, вот что я скажу! – продолжил Ревзин и, заметив зеркало на стене, машинально поправил манжеты и воротник крахмальной рубашки.

– Довольно браниться, Саша, – Соловьев привалился к подоконнику. – Ты же знаешь, я не без странностей, – добродушно улыбнулся он, обнаружив ранние морщинки в уголках глаз. – Но делаю это специально для женского полу, чтоб привлечь их внимание, – почти весело посмотрел на приятеля.

– Как это ты под платьем разглядел-то? – развеселился Ревзин.

– А у меня образное мышление хорошо развито! – засмеялся Соловьев, но вдруг оборвал смех, услышав бой часов. – Сколько пробило? – нахмурился он, будто не поверил.

– Шесть.

– Да неужто шесть? – изумился он. – Ничего себе я заработался! Опять, понимаешь ли, «автоматическое письмо» на меня опрокинулось.

– Не только письмо автоматическое, но и значки я у тебя в тетради краем глаза углядел, – Ревзин глянул вопросительно. – Сейчас не хочу докучать расспросами, но… что за значки там у тебя в тексте? Шифр какой?

– Да-да, значки… Понимаешь, – Соловьев оживился, – в прошлый раз тоже много знаков было… и символов… И вот что интересно, безо всякого с моей стороны ожидания я обнаружил, что они восходят ни много ни мало к традициям герметической египетской религии.

– Так ты считаешь герметизм египетской религией? – поинтересовался Ревзин.

– Пару раз даже упоминание было имени ее основателя Гермеса Трисмегиста, или Трижды Величайшего. Он, кстати, ко мне сегодня приходил, – сказал Соловьев вполголоса, подавшись к приятелю.

– Гермес? В библиотеку? – невозмутимо уточнил Ревзин, пряча улыбку.

Соловьев не успел ответить, потому что из читального зала вышла мисс Литтл и направилась к ним.