Уникум

Ему очень трудно, понимаешь?

– Бро-о-ось… – Юлька изумленно раскрыла карие глазищи. – Да врет он, наверняка. Цену себе набивает.

– У него на теле много следов: ушибы, ожоги… Я видел, как они появляются, я много раз лечил их. Поэтому я всегда бываю с Родионом, чтобы по возможности уберечь от чужих прикосновений, – пояснил Егор.

– Так ведь он голышом-то на людях небось не ходит… – задумалась Юлька. – Разве через одежду он тоже что-то чувствует?

– Не сразу и не так остро, но чувствует, – пояснил Егор.

– Но так же не бывает!

– Бывает. Самовнушение такое. Больная фантазия, давний страх… И он с этим живет.

– Тебе не потакать ему надо, а лечить!

– Я просто стараюсь его беречь, – вздохнул Егор.

Юлька надолго замолчала, обдумывая новость. Ее лицо стало серьезным.

– Так получается, он и с женщинами вообще не?.. – начала Юлька.

– Вообще не, – подтвердил Егор.

– Бедняга…

С этим Егор был полностью согласен.

– Боже мой, ужас какой, – Юлька аж передернулась, вздохнула и покачала головой. – Кажется, я вполне прониклась чувством вины. Когда будет удобно, можешь отвести меня к нему. Я извинюсь.

Она сидела серьезная и печальная. Она была рядом, и ее можно было одернуть, отругать, пристыдить, великодушно простить, расцеловать и завалить в постель. И если половиной этих возможностей Егор уже воспользовался, на остальное его как-то не тянуло.

Егор просто изнывал от нелепости своего положения. Взрослый мужик сидит на диване с красивой женщиной, у которой так призывно блестят влажные глазищи, а думает о том, что его братец сбежал из дома и бродит где-то по улицам, грозя влипнуть в какую-нибудь историю, о том, что нужно бы разыскать его и привести домой… Это все обязанности Стража, будь они прокляты! И будь проклят Родион с его вечными приключениями, с его вздорным снобизмом и капризами!

– Как же я устал… – пробормотал Егор, утыкаясь лицом в ладони.

Глава 6

Время обеда давно миновало, и Родион, пройдя центр города вдоль и поперек, проголодался всерьез.

Проверив карманы на предмет завалявшейся наличности, Родион с грустью понял, что сегодня он беднее церковной мыши.