Уникум

– Он уехал десять минут назад… Где ты шляешься? Он считает, что супруга его дома заждалась, – съязвил Андрей, вдыхая сильный аромат вечерних духов.

– Я была в театре, – невозмутимо ответила женщина.

– Ой ли?

Елена и вправду была в нарядных, но слишком легких для конца октября туфлях и в элегантном вечернем платье, которое виднелось под небрежно наброшенным плащом.

– Тебе предъявить билет? – засмеялась она.

– Джану предъявишь… Не для того я вас свёл, чтобы ты, дура, своими похождениями все испортила! – заорал Андрей.

– Ты что себе позволяешь? – тихо и брезгливо спросила Елена. – Я прекрасно понимаю свою высокую миссию. Нечего на меня кричать… К тому же я действительно была сегодня в Мариинке.

Андрей стиснул кулаки:

– Ладно… Извини, я просто не в себе.

– Что-то случилось?.. И чем это пахнет?

– Производственная травма, – ответил Андрей, вспомнив утешения Кошарского.

– А раз так, нечего срывать на мне досаду, – отрезала Елена.

Андрей безропотно проглотил замечание. В последнее время он чувствовал себя все беспомощнее в ее присутствии. Да, Елена приходила по первому зову, выполняла поручения, не обсуждая их и не протестуя. Но при этом на ее лице всякий раз появлялось выражение брезгливой усталости.

Когда-то все было иначе.

Год назад Андрей искал себе и сыну очередное временное пристанище. Тогда Марьян уже вполне освоился в Питере и настойчиво звал Андрея к себе на жительство.

Будучи в то время на мели, он не мог снять жилье и решил обосноваться на некоторое время за городом в одном из легких дачных домиков, позаброшенных на зиму своими городскими хозяевами.

Совершенно наугад Андрей и Шурка выбрали один из домишек, такой же отсыревший и нетопленный, как все прочие, с выбитыми кое-где стеклами и дверью, держащейся на соплях.

Выбранный домишко ничем не отличался от множества, сгрудившихся вокруг, но если с вечера отец с сыном ничего подозрительного внутри не обнаружили, то утром Шурка расслышал на чердаке какие-то звуки… В недостроенной еще мансарде оказались следы недавней оргии и избитая, обессилевшая в нервной лихорадке девушка.