Следы на пути твоем

 – Теперь зальем туда то, что помешает материи вновь образовываться…

Он снова скрылся в кухне и принес оттуда бутылку, из которой шел сильный запах спирта и трав. Из сумки была извлечена узкая ложка с желобком.

– Ну-ка, откинь голову и держи вот так… Сейчас мы тебе лекарство и вольем…

– Господин лекарь, а еще это лекарство надо будет давать? – взгляд женщины как-то нездорово оживился. – Так мы и сами с этим справиться можем…

Виллем нахмурился, глаза его недобро, опасно блеснули.

– Твое «сами» я уже видел, почтенная.

Мне надо, чтобы жидкость сия оказалась у мальчика в ухе, а не в глотке у тебя или твоего супружника. Потому будешь приводить его каждое утро, как сегодня.

– Каждое?!

– А ты как думала? И каждый вечер, чтобы ввести средство от боли.

– Чего-о?! – голос нерадивой мамаши неожиданно прибавил в громкости и визгливости. – Это что же?! Мне его тягай, а потом еще и деньги плати?! Это за столько дней сколько набежит-то?! Так же и до розарда[6 - Розард – мелкая серебряная монета.] дотянет! У меня, может, еще восьмеро по лавкам, мне помрет он или нет – разница невелика! Одно, что по ночам вопить начал, так бы ни в жизнь я его куда-то не потащила, а уж тем более к тем, кто бедных людей обирать вздумал!

– Села бы ты, почтенная, – голос Виллема звучал спокойно, но что-то в нем заставило женщину прервать мутный поток ее красноречия и отступить от лекаря на шаг подальше.

 – Села и замолчала. Не будешь его приводить – пойду в суд и обвиню тебя в умышлении детоубийства. Сколько, говоришь, у тебя по лавкам? Восьмеро? А схоронила скольких? Может, и из чрева изгоняла?

Горе-мамаша сразу как-то сникла, не отрывая глаз от пола, вжавшись в спинку стула.

– Мы поняли друг друга, – подытожил лекарь все тем же холодным, жестким тоном. Затем перевел взгляд на замершего под его руками ребенка, слегка потрепал его по макушке.

– Давай-ка тебе поможем, дитя…

Несколько капель спиртовой настойки скользнули по подставленному желобку прямо в ухо мальчика. Лекарь принялся было осторожно массировать вокруг кончиками пальцев, но ребенок дернулся, резко закричав от боли.

– Ну, потерпи немного… Нужно, чтобы оно поглубже протекло. Вот так. Теперь уменьшим твои страдания…

Он взял со стола небольшой пузырек, плотно заткнутый пробкой, открыл его.

– Держи снова голову, как раньше. Молодец.

Несколько капель прозрачной жидкости скатились в ухо – и теперь уже в ответ на массаж мальчик не издал ни звука. На лице его читалось облегчение.