Неспящая. Двоедушники

Но, как справедливо заметил однажды Макс, стоило разобраться раз и навсегда, а велика ли потеря, и больше к этому не возвращаться. И я разобралась. Работать в питерской дружине я всё равно не смогла бы: начальник дружины Марецкий даже Эрика уволил, а уж меня никогда и близко не подпустили бы. Что ещё? Сам Питер. Город, улицы, любимые уголки, театры, музеи, культура всякая… Любимых уголков не хватало, да. А культуры… Можно подумать, я в этих музеях – театрах часто бывала. В сети посмотрю, если очень приспичит.

Но сколько бы я ни убеждала себя, что потеря невелика, после моих размышлений наш пятизвёздочный барак на краю заснеженного поля продолжал меня раздражать.

Да, я прониклась мыслью, что сейчас для меня и Макса вряд ли нашлось бы более спокойное место. Но не давало покоя то, что мы намертво привязаны к этому дому, фактически заперты здесь… Даже несмотря на все здравые размышления, эта мысль с некоторых пор начала нравиться мне всё меньше и меньше, а потом стала не нравиться всё больше и больше.

Но это был наш общий выбор. То есть и мой в том числе. Жаловаться мне было, вроде бы, не на что. Все, кого я люблю, здесь со мной. Некоторые не в том обличье, которое я предпочла бы, но предпочтения мои уже давным-давно никакой роли не играли. Не стоило тосковать по тому, что вернуть невозможно. Нужно быть благодарной за то, что есть. Такой вот незамысловатый аутотренинг.

Поэтому, вернувшись из кабинета, где остался отлёживаться совершенно успокоившийся Арсений, я ещё раз повторила про себя все свои заклинания про наш общий выбор и про свободу как осознанную необходимость.

Только я закончила приводить в порядок своё душевное равновесие, как вернулся Макс.

Он вошёл в комнату и впустил с собой холод и запах свежего пота.

Всякий раз, как только он на какое-то время исчезал с моих глаз, и я думала о нём, то думалось мне именно о Максиме.

Макс. Мой Макс. Он раньше выглядел совсем иначе. Невысокий, плотный, темноволосый, с мягкой улыбкой и глазами цвета синей стали. Немногословный, серьёзный, строгий. Лучший и любимый мужчина, с которым ничего не страшно и ничто не в тягость.