Неспящая. Двоедушники

Одно это уже огромный плюс. Вот я, например – обычная кикимора третьей группы; допустим, неделю, две, а то и три – четыре не сплю, бодра и весела, и вдруг за какую-то пару минут все силы уходят, ноги заплетаются, голова отказывает – и бряк в кокон, в глубокий беспробудный сон дней на десять. А чёрные кикиморы – которые пережили смерть и воскрешение – чувствуют, что «хотят спать» уже за несколько дней, могут натренироваться оттягивать кокон, если очень нужно. То есть могут имитировать обычную жизнь здорового человека, и иногда им удаётся обмануть даже надзорную дружину.

– А ты не мог бы поговорить с Вероникой? Как чёрная кикимора с чёрной кикиморой? С тобой она может быть более откровенной.

Никита покачал головой:

– Я уже говорил с ней.

– Когда ты успел?! Почему не сказал мне?

– А вот именно потому, что откровенной Вероника не была, разговор получился пустым и неприятным, и рассказывать тут совершенно нечего, – пояснил Никита. – Так, извини, я пошумлю немного.

Он включил пилу. В замкнутом пространстве пустого сарая звук был совершенно непереносимым.

– Отлично, всё работает, – сказал Никита, выключив свой агрегат.

Он отнёс пилу к стенке, положил, прикрыл куском мешковины, а потом вернулся ко мне.

– Значит, говоришь, она плакала и одновременно была в ярости? – переспросил он, вытирая руки жуткой тряпкой, воняющей растворителем.

– Угу.

– Есть только одно правдоподобное объяснение всему, что происходит с Вероникой. Правда, когда я спрашивал её, прямого ответа не получил. Но это ничего не значит.

– Подселенец?!

– Подселенка, – уточнил Никита. – Футляры используются строго по гендерной принадлежности. Так что внутри нашей Вероники, похоже, обосновалась некая дама, причём на постоянной основе.

– В смысле?

– Если бы подселенка приходила в футляр, а потом уходила и через некоторое время вновь возвращалась, Вероника на какой-то период полностью становилась бы собой.

– Так.

– Значит, подселенка – не гостья, а постоянная. Вероника не смогла сопротивляться, сдалась. Она не в силах противостоять тому, что происходит, – заключил Никита мрачно.

Возразить мне было нечего.

Никита бросил тряпку туда же, поближе к пиле.

– Ну, ладно, здесь я всё закончил, – вздохнул он. – Пойдём, поваляемся.