Неспящая. Двоедушники

Дверь была не то чтобы из картона, но такая – для порядка и приличий, а не чтобы наглухо запираться. Услышать, что там происходит, можно было.

Судя по звукам, там ничего не происходило. Или я уже что-то прошляпила.

– …Если бы я знала, что учредитель Корышев – это ты… – произнесла Иванова медленно и задумчиво.

– То что? – уточнил Никита.

– Отказалась бы, конечно же. Не думаешь же ты, что я нарочно сюда вызвалась?

– Не думаю.

– Я вообще решила, что тебя давно нет в живых.

– Почему?

Она ответила не сразу.

– Я тебя искала. И не нашла, нигде. Ни в одной базе.

– Искала? Зачем?

– Хотела убедиться, что с тобой всё хорошо. Но Никиты Богданова нигде не было. Убыл, но никуда не прибыл. Кто же мог подумать, что твои документы были фальшивыми…

– Со мной и было всё хорошо, ты зря волновалась, – подтвердил Никита уже мягче. – Ну, а документы… Тогда маман впервые участвовала в каких-то серьёзных выборах. Вот она и справила мне бумаги для интерната на липовую фамилию, а то вдруг журналисты прознали бы.

Какие-то связи напрягла – боялась анкету себе испортить. Я как только в Питер вернулся, восстановил всё, как положено, и больше с собой такое проделывать никому не позволяю. Чихал я на её анкеты.

Они оба снова помолчали.

– Зря ты меня искала. Договорились же: забыть и никогда больше не тревожить, не замечать, не мешать. Я так и делал.

– Теперь и я так и делаю, давно уже. Думаю, меня тут очень быстро заменят. Дурацкая практика, если честно, но сейчас будет очень кстати.

А пока… надеюсь, ты справишься с протоколами?

– Без проблем.

– Ну и хорошо.

Дверь столовой двинулась – видимо, Иванова взялась за ручку, чтобы выйти.

– Маша! – Никита позвал её и замолчал.

– Что? – с досадой переспросила она.

– Я тебе очень благодарен.

– Это всё, что ты можешь мне сказать?

– Сейчас – да.

– Сейчас? А завтра? Или через неделю?

– Ты неправильно поняла. Сейчас – это вообще. Через столько лет я могу сказать только, что благодарен.

– Тогда лучше бы ты, Богданов, был неблагодарной скотиной, – проговорила она так, что в каждом слове я почувствовала злость.

 – Ох, простите – господин Корышев, конечно!

– Маша…

Она резко распахнула дверь и вышла в коридор. Само собой, я не могла испариться оттуда в одну секунду, поэтому мне ничего не оставалось, как смотреть ей в лицо и глазами хлопать.

– Вы что тут? – проговорила она в замешательстве. – Что-то хотите?

– Ничего не хочу. Парня своего жду, – пояснила я.