Неспящая

– Чтобы не подводить Карпенко, – съязвила я. – Зачем ему на подконтрольной территории работник, не оформленный официально? Нет уж. Уходить – так уходить. Не нужна – значит, не нужна. Буду искать себе другое занятие.

Эрик устало вздохнул, кашлянул, потёр лоб.

– Лада, ты же знаешь – это невозможно.

– Разве?

– Или ты находишься в поле моего зрения, или…

– Или что?

– Тебе напомнить, где у нас ближайшее поселение для поднадзорных с наследственным риском? Хочешь в чёртову глушь? Жить в унылом посёлке за проходной и целыми днями кильку в томате паковать?

Каждое слово – как пинок.

– Но ведь ККМР не передаётся генетически даже от заболевших! А я родилась, когда отец был ещё совершенно здоров!

– Моего мнения, Лада, никто не спросил, когда готовили закон о поднадзорных группах риска. И теперь никому не интересно, что я думаю. Важно то, в каких обстоятельствах мы с тобой живём… – Эрик печально покачал головой. – Доказательств, что ККМР передаётся генетически, нет, но нет доказательств и обратного.

– Да заткни ты этот свой… научный понос! – разозлилась я.

– Тссссс, – зашипел Эрик и снова подскочил и обнял меня за плечи. – Успокойся…

– Это что ещё тут такое?! – раздался от двери ещё заспанный, но уже сварливый голосок. – Это кто у тебя?

Эрик раздражённо дёрнулся:

– Иди спать, Света! Это моя племянница, и у нас серьёзный разговор!

– Надо же! – фыркнула Света, которую мне так и не удалось разглядеть.

– Не будем, извини нас, – вздохнул Эрик и попытался обнять в дверях кухни свою гостью.

– Утром поговорим! – сурово отозвалась Света, не даваясь. – Племянница у него…

Эрик развёл руками и повернулся ко мне.

– Ну, ничего не меняется в родном доме, – буркнула я, доставая из коробки ещё одно печенье.

– А что должно было поменяться? – рассеянно переспросил Эрик.

– Поумнеть должен был кое-кто. Пора уже.

Эрик только горестно вздохнул и усмехнулся.

Моему дяде Эрику недавно перевалило за тридцать, и он старше меня всего на восемь лет, поэтому в быту я с ним особо не церемонюсь. А вообще-то я уважаю его безмерно и всей душой люблю, несмотря на то, что дядюшка мой – мужчина со странностями.

Эрик – бабник и однолюб.