Мультяшка

Скорее вызывало недоумение и желание поскорее прояснить ситуацию.

Максим собрался в течение часа, а через несколько уже ехал в служебном седане, рассекающем автостраду с превышением скорости, и пытался предугадать дальнейшее развитие событий. На Целестину надежды не было, если она молчала, поджав губы, значит, не проронит не слова без прямого указания на то шефа.

Авто свернуло на узкую асфальтированную дорожку, петлявшую между рядами сосен. Показались шапки заснеженных гор, шлагбаум с постом охраны в лице двух бугаёв, один из которых заглянул в машину, и, наконец, убегающая вдаль, прямая дорога, ведущая к поместью, «большому дому».

Жёлтому зданию в стиле позднего классицизма с рядом колонн и фронтоном над ними.

Обогнули большой дом, проехали ещё немного и остановились у одного из относительно небольших гостевых домиков, в которых обычно останавливались гости или служащие в случаях, подобных этому – срочный вызов пред очи Сильвестра Прохоровича.

Имена раньше были… причудливые.

– Через час он, – наконец произнесла Целестина с ударением на «он», – тебя будет ждать. Приведи себя в порядок, побрейся, приготовь одежду, я пришлю прислугу, она её погладит. Лёгкий ланч доставят сейчас, ужин будет в большом доме.

– Побриться? – Макс поднял брови в знак удивления. Сильвестр никогда не слыл эстетом, вся эта окружающая красота, лоск и шик – дело Целестины, но никак не старика. Отчёты он принимал, сидя в демократичных джинсах, купленных на распродаже, и никогда не обращал внимания на то, в каком виде к нему на ковёр приходят подчинённые.

В компании был строжайший дресс-код, но это тоже было делом рук Целестины, на большой дом правила не распространялись.

– Пиджак будет лишним, но всё остальное – будь любезен, – бесцветным голосом продолжила ассистентка и развернулась, чтобы выйти. – И ещё, будь любезен, никакого флирта с прислугой.

Максим поднял руки, расписываясь в поражении.

Несколько незначительных эпизодов Целестина ему припоминает каждый раз, когда он появляется в этом месте.

Ровно через час она сама взяла у него из рук пальто, чтобы отнести вглубь дома, а Максим Аркадьевич прошёл, повинуясь указанию, в кабинет Сильвестра Прохоровича.

Старик, как и всегда, сидел за огромным столом, наверняка оставшимся у него из высокого партийного прошлого и дорогим как память.